Они спрятались за рубкой на правом борту и стали ждать. Все началось внезапно. С места, где находился Уоррен, он мог видеть заднюю часть мостика. И вот под грохот снарядов она на его глазах развалилась на куски. Яркие вспышки огня заплясали повсюду, где разрывались артиллерийские снаряды, и рулевая рубка в один момент была превращена в руины. Над головой Уоррена что-то стукнуло, и, чуть приподняв голову, он с изумлением увидел, как в тиковый комингс впился осколок толстого стекла. Отлетев от рубки, он с убийственной скоростью просвистел совсем рядом и острым, как бритва, концом на дюйм вошел в твердое дерево. Если б голова Уоррена находилась хоть на несколько дюймов выше, ее бы снесло.

Он вновь затаился за своим укрытием, когда пушечный огонь возобновился, теперь уже на корме. Снаряды рвались на палубе, и куски обшивки летели повсюду. Один осколок, пробив полу его пиджака, проделал в ней рваную дыру. Теперь басовитое рыкание пушки и легкий рокот пулемета, сливались воедино, и пули пролетали сквозь рубку, словно ее стены были бумажными. Уоррен вдавил свое тело в палубу, словно пытаясь зарыться в нее.

Выстрелы были услышаны молодым капитаном патрульного ливанского катера, который шел в четырех милях к западу. Капитан повернулся к находившемуся в катере Джамилю Хасану и сказал:

— Стрельба!

Хасан встрепенулся.

— Быстрее, еще быстрее.

Уоррен осторожно поднял голову, потому что шум внезапно прекратился, и стало тихо, как и прежде. Только ровно стучал двигатель, и раздавался плеск волн под бушпритом. Он взглянул на мостик — все вокруг было разрушено. Он снова представил, как плясали, словно марионетки, прошиваемые пулями и осколками, изготовленные Меткалфом куклы.

«Орест» начал медленно поворачиваться налево. Меткалф крикнул:

— Я разворачиваюсь, чтобы она оказалась у нас перед носом как бы случайно. Может, получится. Скажите, чтобы Энди приготовился.

Эббот, пригнувшись, побежал вперед и передал сообщение. Тоузьер посмотрел на раскрошенный мостик и покачал головой.

— Идите, Ник, но не спешите. Подождите, пока она будет под прицелом, тогда жмите на кнопки. Если не сможете стрелять, крикните мне.

Уоррен почувствовал, что весь дрожит. Он знал, что не сможет это сделать. Он подбежал к лестнице на мостик, взлетел по ней наверх и, пригнув голову, плюхнулся на мостик. Потом, приподнявшись, посмотрел на рулевую рубку. От нее мало что осталось — ни колес, ни компаса, ни машинного телеграфа. Не было и маленького ящика с установленными на нем двумя кнопками. Мостик был снесен начисто.

— Ничего хорошего, Энди, — прокричал он и, повернувшись, стал спускаться, чтобы не попасть под очередной залп. Не заботясь о ступеньках, он просто слетел вниз по воздуху и приземлился рядом с остатками рубки.

Он увидел, как Тоузьер выбежал на открытое пространство палубы и, петляя, три шага вправо, три шага влево, добрался до кожуха вспомогательного двигателя, расположенного под мачтой. Скрывшись за ним, он стремительно начал взбираться вверх. Уоррен был поражен скоростью, с которой он карабкался.

Меткалф внимательно следил за «Звездой моря» и одновременно за действиями Тоузьера. Тот добрался до бочки и приник к прицельному телескопу, но в этот момент яхту стало относить в сторону, хотя Меткалф прилагал все усилия, чтобы удержать нос «Ореста» на одной линии с ней.

Внезапные маневры обоих кораблей сбили с толку снайперов. Передний пулемет вообще прекратил работать, а пулемет в середине вел неприцельный огонь. Пушка была расположена удачно, ей плавно развернули ствол, и стрелки выпустили очередную порцию снарядов. Они просвистели совсем рядом с Тоузьером, который каким-то чудом оказался невредимым. Позади «Ореста» море вскипело фонтанами безопасных взрывов.

Тоузьер нажал на обе кнопки, и две торпеды общей стоимостью пятьдесят миллионов долларов отправились в путь.

Затем он понесся вниз по мачте. Дойдя до высоты десять фунтов, он спрыгнул вниз. Пушка прекратила огонь, и Уоррен услышал с кормы радостные крики, но чему так радовался Меткалф, было не ясно. Ясно, однако, было, что торпеды в цель не попали. Не произошло никакого взрыва, на яхте продолжал дробно стучать пулемет.

Меткалф, стоя за штурвалом, втягивал голову в плечи, как будто это могло спасти его голову от снаряда. Если бы пушечный ствол опустился чуть ниже, корма «Ореста» была бы снесена, и Меткалф вместе с ней. Когда пушка умолкла, Меткалф посмотрел сквозь дыру в брезенте и издал радостный крик.

На «Звезде моря» что-то произошло. На палубе началась какая-то беготня, а ствол пушки вздернулся вверх под неестественным углом. Оказалось, что наскоро сооруженный для нее лафет не смог устоять перед натиском снарядов и вышел из строя. На яхте кто-то охал и стонал, похоже было, что кто-то был серьезно ранен.

Этому и радовался Меткалф.

Внизу, в трюме Паркер и Хеллиер услышали, как шипел сжатый воздух, когда торпеды покинули аппараты. Хеллиер хотел подождать результатов, но Паркер уже закрывал внешние заслонки труб, чтобы перезарядить их. Он отворил внутренние заслонки и отошел вбок, когда оттуда хлынула вода. Потом, взявшись за ручки зажимов, в которых покоилась торпеда, крикнул: