— Не ведаю, — прищурился Симеон. — Может, околдовать царя хотела, или обряд сотворить ведьмовской! Кровь царскую пролила…

— Она тут не при чем, — твердо сказал Коган. — Я знаю, кто отравил царя. Точнее — что.

— Знаешь? — Симеон смерил Когана взглядом. — И до сих пор молчал?

Коган пожал плечами. — Я недавно узнал подробности, — пояснил он. — Но если хочешь узнать, кто виновен в болезни царя, прикажи отправить людей на склад с зерном, из которого муку для царского хлеба выпекали. Пусть переберут его тщательно, и найдут в нем рожки малые. Это и есть та отрава, что царю рассудок помутила и чуть до смерти не довела.

— Рожки? — недоумевающе переспросил Симеон. — Это что же значит?

— То и значит, — устало сказал Коган. — Как рога, только маленькие. Claviceps purpurea. Это ядовитый гриб, который на колосьях растет, и в зерно попадает. От него люди в безумие впадают, а называется хворь сия — эрготизм.

— В зерне, говоришь, — Годунов запустил пятерню в бороду. — Это может быть… А ведь прав ты — царский хлеб никто кроме него не ел, это он себе вроде эпитимии придумал — грубый хлеб на трапезу подавать… Но тогда получается… Зерном-то Васька Шуйский ведает! Ну, Яган, коли подтвердятся слова твои!

Он встал и направился к дверям. Уже у самого выхода обернулся и кивнул в сторону лежащего на кровати Годунова.

— Кто бы вы ни были — вылечите царя, — сказал он. — Если не спасете — всем нам плаха светит.

И с этими словами вышел.

***

Каменный коридор казался бесконечным. Спасаясь от погони, Ярослав несколько раз сворачивал в боковые ответвления, пока эхо голосов окончательно не стихло. Теперь он просто бесцельно шел вперёд. Из обрывочных знаний о лабиринтах в голове всплыло правило одной руки — чтобы найти выход, нужно все время касаться рукой стены.

Возможно, это и работало, но время шло, а Ярослав по-прежнему блуждал в потемках. Вместо упоминаемого Беззубцевым подъема, он, казалось, наоборот, спускался все ниже.

Он коснулся креста, висевшего теперь на его груди, испытывая смутные угрызения совести. Атаман доверился ему, вдобавок, попал в западню по его вине. Что теперь делать? Где искать Когана, Ирину и Евстафьева? Или же и впрямь попытаться исполнить волю Беззубцева и отправиться в Путивль, к новоявленному царевичу? В любом случае, прежде всего нужно было выбраться из этих катакомб.

В очередной раз налетев ногой на невидимый камень, он выругался, и бессильно опустился на холодный каменный пол. Ноги ныли, голова гудела, кроме того, он был голоден. Нужно было тогда у Шуйского налегать на еду, а не на пиво.

Внезапно, Ярослав насторожился. Откуда-то издалека доносились неясные отголоски. Он прислушался, и по шее пробежал холодок — это было пение.

В памяти вспыхнули слова Беззубцева: «С того света за тобой приду!».

Сейчас, в темноте, вслушиваясь в жутковатые звуки, это обещание не казалось пустой угрозой.

Он поднялся и снова зашагал вперед — просто потому, что сидеть на месте и слушать было страшнее, чем слушать и идти.

Звуки стали громче, Ярослав уже мог разобрать отдельные слова и напев. Пройдя еще несколько шагов он остановился, не веря своим ушам.

— Ночь коротка, цель далека, ночью так часто хочется пить… — выводил дребезжащий голос. — Ты выходишь на волю, но вода здесь горька, ты не можешь здесь спать, ты не хочешь здесь жить!

Снова он?!

Ярослав двинулся на голос.

— Доброе утро, последний герой! Доброе утро — тебе, и таким, как ты! — голос теперь звучал совсем рядом.

Ярослав повернул и увидел в конце рукава коридора дверь, из-под которой выбивалась полоска света.

— Доброе утро, последний герой! Здравствуй, последний герой!

При последних словах дверь распахнулась, и на пороге появился юродивый.

— Ты! — выговорил Ярослав. — Что ты здесь делаешь? И кто ты вообще?!

Юродивый осклабился. — Тебя поджидаю! Заходи.

И он отступил, поманив Ярослава рукой.

Помедлив, Ярослав последовал за ним.

За дверью оказалась крохотная келья, в которой едва могли разминуться двое человек.

В стене было выдолблено подобие скамьи, с постеленным на ней потрепанным тулупом. Напротив неё, перед иконой в нише горела свеча.

В углу кельи виднелись ступеньки винтообразной лестницы, также высеченные в камне.

Посередине комнаты на полу стояло что-то вроде небольшого круглого мангала, на котором булькал кипящий котелок.

— Садись, — юродивый кивнул на скамью. — Жрать хочешь?