– Что ж, я давал тебе шанс умереть быстро и безболезненно, Тёмный лорд! – донёсся до них затухающий голос Барона. – Но ты оттолкнул мою милость и тем самым подписал себе приговор! Я обреку тебя на участь... на участь... – Барон запнулся, подбирая слова.

– Участь много хуже смерти, – со скучающим тоном подсказал ему Сергей. Благодаря кинематографу у него собрался внушительный запас разных шаблонных злодейских фраз, которые для местных жителей звучали верхом оригинальности.

– Именно! Много хуже смерти! – расцвёл сэр Говард. – Жди! В Ночь Длинных Теней я приду за тобой! Готовься! Уже скоро!

Голос владыки мира духов окончательно затих, превратившись вначале в неразборчивый писк, а потом и вовсе пропал окончательно.

Приблизившись к пленнику, Сергей положил тому два пальца на шею, проверяя пульс, но тот не прощупывался. Заключённый погиб, не выдержав жуткого напряжения после вселения Барона. Уж слишком мощной и тяжеловесной оказалась сущность духа для обычного человеческого тела. А может быть его прикончили раны, кто знает.

Маги потихоньку приходили в себя, хлопая друг друга по щекам. Проспиртус выглядел бледнее остальных – он-то в отличии от коллег видел, что на самом деле произошло в ходе ритуала.

Стражник, подчинённый Бароном, лежал неподвижно на полу, глядя пустыми глазами перед собой. Из уголка рта стекала на пол ниточка слюны. Похоже, парню понадобиться помощь квалифицированного мага-мозгоправа или целителя. Главное, чтобы не некроманта.

– В следующий раз надо будет в уши что-то воткнуть, – вздохнул сэр Симон, с лязгом вгоняя меч обратно в ножны. – И общаться с друг другом знаками. Ну и с врагами тоже, хотя для них знак нужен всего один...

– Следующий раз наступит очень нескоро, – произнёс Сергей, продолжая разглядывать труп узника. – Нам сейчас надо готовится к обороне. Барон, конечно, все свои силы на нас не бросит, но какую-то часть точно отправить. Скорей всего самую боеспособную. Прощупать оборону, проверить на прочность. И атакуют они, как уже де Биль сказал, в Ночь Длинных Теней... А это очень и очень плохо.

Сэр Симон лишь усмехнулся, и похлопал по набалдашнику на рукояти меча.

– Я всегда готов, милорд. Куда вы – туда и ваши верные последователи. Ночью Длинных Теней нас не запугать.

Ночь Длинных Теней — уже одно название внушало некий подсознательный ужас. Она также являлась одной из причин, почему графство Могильяк считалось нехорошей землёй, даже по меркам Южных земель. Ночью Длинных Теней в графстве прозвали один день, точнее одну особую ночь. Наступала она раз в месяц по лунному календарю, когда на небо восходила полная луна. В эту ночь люди старались не задерживаться допоздна и проходить домой строго до захода солнца. Двери на ночь крепко запирали, а самые предусмотрительные даже заколачивали окна. Многие не спали до самого утра, до первого крика петухов, что ознаменовал конец Ночи Длинных Теней.

Никто не знал, что же именно происходит на улице в эту кошмарную ночь. Люди шёпотом передавали друг другу истории о жутких криках и громких звуках доносившихся снаружи. Кто убеждал слушателей, что слышал чудовищные шаги, сотрясающие землю, словно целая гора внезапно решила прогуляться. Сосед первого рассказчика, напротив говорил, что никаких гигантов не слышал, но к нему в дверь стучался некто и голосом его сестры, утонувшей год назад, умолял пустить в дом, жалуясь на жуткий холод и голод. Третий не слышал ни гигантов, ни умерших сестёр, однако в его доме по какой-то причине стало очень холодно, хотя на дворе стояло лето. Стены покрылись инеем, температура резко упала, а изо рта домочадцев вырывались облачка пара. Топить печь пришлось всю ночь, словно в самую суровую зиму.

Самое интересное, что утром, выйдя наружу, первый рассказчик обнаружил около своего дома огромные следы в форме человеческой ступни. У второго порог дома оказался забрызган тиной и ряской, хотя ближайший водоём находился очень далеко. У третьего дом покрывал слой снега, ни с тог они с сего решившего выпасть посреди лета.

Как правило, каждую ночь всегда находились те, кто пренебрегал осторожностью, или те, кого Ночь Длинных Ночей заставала в пути. То ли голоса, шепчущие внутри головы, то ли банальные любопытство и неосторожность сгубили людей, но факт оставался фактом. Некоторые дома после Ночи Длинных Теней находили пустыми. Проживавшие в них семейства, даже очень многочисленные, исчезали бесследно. В помещении отсутствовали какие-либо следы борьбы. Вещи от лавок до икон стояли на положенных им местах. Словно их обитатели сами вышли наружу по доброй воле... Или же их вытащили из дома каким-то иным способом.

На торговых трактах частенько находили брошенные хозяевами купеческие караваны. Вещи, товар и животные оставались нетронутыми, а вот люди исчезли бесследно.

Ночь Длинных Теней полностью игнорировала животный мир. Коровы, овцы, лошади продолжали мирно пастись, насекомые — летать и ползать, а рыба — плескаться в реках. Зловещая сила избирала своей целью исключительно разумных существ, не делая исключения даже для нечисти. Поэтому даже самые лютые монстры предпочитали забиться в нору поглубже в это жуткое время, чтобы не столкнуться с чем-то ещё более ужасающим, чем они.

Была одна короткая минута, когда наружу можно было выглянуть без последствий. Этим иногда пользовалась, как правило, самая безбашенная ребятня, желая покрасоваться друг перед другом. В мгновение, когда алая полоска солнца всё ещё не скрылась за горизонтом, смельчаки отваживались посмотреть наружу через оконную щель.

Увиденное отпечатывалось в их мозге раскаленным, мучительным воспоминанием, от которого многие впоследствии искали спасения в вине. По словам свидетелей, последний луч заходящего солнца перед тем, как погаснуть, освещал землю от горизонта до горизонта невероятно яркой вспышкой. Все объекты становились видны до мельчайших деталей, невероятно чётко, даже трещины в древесной коре, словно человеческие глаза обретали орлиную остроту. Краски меняли свои тона на более насыщенные и яркие, отчего глаза начинали болеть.