Элеонора закрыла глаза ладонями. Плечи её затряслись из-за беззвучных рыданий...

Загробник спускался по тоннелю, нетороплив ступая по каменным ступеням. За спиной остался светящийся дверной проём, из которого на проводника смотрели испуганные личики девушек-шинигами. Им казалось, что их семпай спускает в место настолько жуткое и запретное, что вряд ли стоит ждать его назад.

Проведя рукой по шершавым стенам тоннеля, Загробник отметил, что, судя по сколам, тоннель продолбили снизу. Разумеется, в мире духов внешний вид объектов почти никогда не отражает их внутренней сути. Тоннель, по которому двигается Загробник, по сути пронизывает не каменную толщу, а скорее скользит между складками пространства. Разум духа смерти, который не смотря на тысячелетия во многом оставался подобен человеческому, просто придаёт ему привычный и удобоваримый вид, скрывая истинную природу вещей.

С каждым шагом и с каждым поворотом в тоннеле становилось всё темнее. Вскоре коридор окончательно погрузился во тьму. Но Загробник видел всё четко, словно днём.

Коридор закончился небольшой комнатой, напоминающую то ли келью, то ли лабораторию алхимика. Здесь сильно пахло ладаном и некими химическими веществами. Вдоль стен стояли столики с колбами, ретортами, соединёнными закрученными спиралью трубками. На полках стояли книги, судя по всему некие медицинские справочники. В красном углу стояла большая икона с образом крылатого рыцаря в золотых доспехах.

В центре помещения стоял стол на котором лежало худое и измождённое человеческое тело. Выглядело оно прескверно. Грудная клетка была вскрыта, а сердце извлечено наружу, лежало рядом с хозяином на подставке, испачканной кровью. Оно каким-то образом продолжало биться, его по-прежнему соединяли с телом сосуды, неестественно удлинившиеся в несколько раз. В сердце были воткнуты иглы, соединённые разноцветными трубками с пакетами с питательным раствором. Остекленевшие глаза человека смотрели в потолок, пересохшие губы были приоткрыты, грудь едва заметно поднималась.

Рядом со столом на стуле сидел сгорбленный лысый человек в монашеском балахоне. Побледневшими пальцами, покрытыми синими нитями вен, он держал маленькую икону с изображением Императора и истово молился, шепча под нос фразы на староцерковном языке.

Загробник сразу же узнал обоих, хотя лишь одного из них видел мельком год назад в день жуткой битвы при Безнадёгинске. Дух смерти уже потянулся к бутылке душ на поясе, однако в последний момент его худые бледные пальцы замерли, так и не коснувшись зеленоватого стекла.

— Отец Константин, полагаю? — произнёс Загробник, обращаясь к молящемуся. Тот не ответил, погружённый в некое подобие транса. Казалось, ничто в мире не способно вывести его из подобного состояния самопознания.

— Вот ты, значит, где... – проворчал дух-проводник, разгоняя перед лицом пар. — Глубоко же запрятался, проблемная душонка. Неудивительно, что я долго не мог тебя найти. Целый год потратил.

И снова игнорирование. Отец Константин шептал сакральные слова, словно для него всё на свете перестало иметь значение, помимо молитв.

— Ты, полагаю, хочешь вернутся к жизни сам и вернуть своего брата... ну, то, что осталось от твоего брата, — Загробник бросил взгляд на тело. – Георгия, полагаю? Он под конец жизни из-за неудачного эксперимента превратился в чудовище, безжалостного духа грозы, жаждущего смерти и разрушений. Значит, Император не уничтожил в тот день его душу окончательно, лишь содрал внешние оболочки. А ядро уцелело. Ты, хотя и сам погиб, сумел перехватить душу своего брата и спрятаться здесь.

– Император... милостив... Воля Твоя... Ярость Твоя... Дай силу сыновьям Твоим... – продолжал молится отец Константин, бывший инквизитор.

Загробник прошёлся вдоль полок и стеллажей, разглядывая их содержимое. Взял книгу с надписью "GRIMOIRE dupape Honorius", повествующую о вызове и подчинении духов, некоторое время полистал её, после чего вернул на место.

— Я смотрю, в твоей библиотеке присутствует литература из иных миров. Полагаю, эти книги – воплощение некой доли твоей памяти и знаний, — произнёс Загробник, вновь обращаясь к отцу Константину. — Ты когда-то прочитал данные гримуары и теперь решил извлечь их наружу из потаённых закромов разума, чтобы освежить свои воспоминания. Тоже самое можно сказать и про иные предметы в комнате. Для чего тебе это? Воскрешение брата? Или ты преследуешь другие цели?

Только сейчас отец Константин отреагировал. Он едва заметно вздрогнул и прекратил шептать молитву. Его веки медленно поднялись, открыв пустые равнодушные глаза, такие же безжизненные как и у брата.

– Хотя уже не являюсь инквизитором, но я по прежнему духовное лицо, – произнёс отец Контстантин, глядя перед собой. – Обращайся ко мне как подобает, дух.

— Перед смертью все равны. И крестьянин, и царь, и монах. Лишь Император пока что ухитряется её обманывать, но и он не вечен, – равнодушно произнёс Загробник.
– - Я не испытываю особого пиетета к вашему самозваному богу. Более того, будучи живым, я был одним из тех, кто обучал его. По этой причине не испытываю к религиозное восхищение ни к нему, ни к его слугам.