Еще Просто-Дима на хэллоуинской вечеринке мне прямым текстом заявил, что обида Штырёва на меня, это лишь ширма, а истинный мотив Золотой Десятки в чем-то ином. А еще незадолго до этого уже Сухов упоминал Свиридова и Штыря буквально в одном предложении, и у меня даже ничего не ёкнуло. А ведь это же очевидно, как божий день! Поганый мент все это планировал с самого начала! Он знал, что за мной начнется охота, и ждал, когда я, осознав это, прибегу к нему испуганным в поисках защиты и убежища! Генерал сознательно меня подставил, чтобы у меня не было иного выхода кроме как влиться в расследование и довести его до конца. Как же меня развели…

Какими только я себя словами не крыл в эти минуты, какими эпитетами себя не награждал. Мне кажется, что говори я это вслух, то даже невозмутимые марионетки не выдержали бы и попросили меня быть более сдержанным в выражениях. Но вряд ли это могло хоть как-то помочь мне, все мы крепки задним умом. Так что я, как следует выматерившись, просто мысленно похлопал себя по плечу и пожелал быть более внимательным, а не сидеть, как желторотый птенец, щелкая клювом во все стороны.

Теперь-то уже я понял, что рано обрадовался, и что Хан был вовсе не корнем моих бед, а только лишь одним из исполнителей. Как-то рановато я замечтался о спокойной жизни…

Еще я выяснил что хитрый Царёв получил на меня заказ буквально в тот же день, когда я имел неосторожность засветиться у ведомственного бюро судебно-медицинской экспертизы возле Свиридова. Хоть ему и не сообщили причину, по которой хотят меня укокошить, но я прекрасно уже понял и сам. Потому что… барабанная дробь! К этому старому прохиндею неоднократно ходил на рандеву АНДРЕЕВ! Тот самый ублюдок, что напросился ко мне на встречу в «Надежде», и который, только вдумайтесь, представился своим настоящим именем и званием. Похоже, что он тогда меня уже заочно посчитал покойником, и не особо парился по поводу раскрытия своей личности.

Именно эта фээсбэшная мразь и передала Десятке заказ на меня, да еще и неоднократно осведомляясь, почему же я до сих пор жив. Вместе с этим Хану было отдельно обещано, что мое убийство никого особенно не огорчит, так что особо рьяно его расследовать не будут. Однако старый бандит был слишком осторожен, и не поверил безоговорочно в такие сладкие обещания, иначе зачем было бы ФСБ его перепоручать? Он заподозрил неладное и стал активно собирать обо мне любую информацию, до которой только мог дотянуться. И тут, какая удача, начинают всплывать статьи в СМИ о моем конфликте со шпаной Штыря, после чего Хан принимает оптимальное и элегантное решение — отдать меня Игнату Альбертовичу под видом заботы о его, штырёвской, репутации.

В случае же если моя смерть все же всколыхнет органы, Царев планировал беззастенчиво перевести все стрелки на Штыря и бросить его под каток правосудия. В дальнейшем бы тот, скорее всего бы скончался в СИЗО при странных обстоятельствах, чтобы ненароком не сдал Хана, но это еще не было окончательно решено. По крайней мере, связей и возможностей для такого фокуса у лидера Золотой Десятки было предостаточно.

Основным опасением Царёва было то, что сумма за мою голову назначена настолько подозрительно большой, будто бы ее и не собирались платить по итогам работы. Так что он подстраховался, без малейших колебаний бросив на амбразуру своего мстительного собрата по цеху, который с напором бешеного носорога кинулся мне мстить, не считаясь вообще ни с чем. А если того вдруг упекут на зону, то Хан бы очень жестко спросил с тех, кто пытался его надуть, и начал бы он спрашивать с Андреева. Не то чтоб у авторитета было достаточно сил для войны с ФСБ, вовсе нет. В открытом противостоянии федералы его бы просто затоптали, так что криминальный босс планировал действовать иначе, создавая резонанс вокруг моей гибели. Для этого у него вполне хватало информации, и это вполне могло бы пошатнуть, а то и вовсе выдернуть из под задниц некоторых больших начальников их пригретые кресла.

Однако, как бы оно там в дальнейшем не повернулось, преступный лидер имел запасные планы действий на практически любой исход событий, и по итогу каждого из этих планов он оставался в выигрыше.

Но все пошло вопреки его задумкам уже с самого начала. Несмотря на удачное похищение, убить меня не получилось. А последовавшая за этим расправа Борова над своим боссом и его дальнейшее демонстративное самоубийство навели такой шухер в кулуарах преступного сообщества, что Царёв стал меня считать чуть ли не гипнотизёром. Лишних подозрений в этом добавил еще тот тройной суицид, который я приказал совершить умерщвленным преступникам, из тех, кто приходил за моей головой на конспирационные квартиры.

Матерь божья! И почему же я не подумал о том, как это все будет смотреться в глазах тех, кто на меня покушался? От мысли о том, насколько близко авторитет подобрался к разгадке моей тайны, стало даже как-то не по себе. Хан вообще оказался не дураком, и удивительно точно связал оба этих эпизода — Борова и троицу смертников. Более того, он даже запретил своим людям даже контактировать со мной, опасаясь, что кто-нибудь из его ближников также пустит ему пулю в собственном кабинете после общения с одним скромным медиумом. Но желание заполучить завод на Дальнем Востоке оказалось так в нем сильно, что он, скрепя сердце, оставил меня в живых до поры до времени.

Я просто весь кипел от злобы и искренне радовался только тому, что своими мыслями он ни с кем особо не делился, опасаясь прослыть трусом или выжившим из ума стариком. Так что я очень вовремя оборвал его бренное существование, и его подозрения и догадки на мой счет умерли вместе с ним.

Ну и, конечно же, от затеи избавиться от меня он окончательно так и не отказался. Его план был прост и незамысловат — выставлять меня в поединках до тех пор, пока я не выдохнусь. А потом, под предлогом того, что меня отвезут к Алине, вывезти и грохнуть в лесу, потому что с его точки зрения я был слишком уж опасной и таинственной фигурой. И ему было уже плевать, какая буча там поднимется вместе с моим исчезновением, главное было просто от меня избавиться.