— Или вам стоит спросить об этом у меня, — парировал Чино. — Как вы и сказали, командир говорит от имени экипажа.

«Секунды три Гендлинг не отрывает взгляда от капитана, затем поворачивается к командору».

— С вашей карьерой покончено, — сообщил он. — Я бы и корабль забрал, но и так ясно, что он достанется какому-нибудь выскочке вдвое младше вас.

— Если выскочка того заслуживает, флаг ему в руки, — ответил Чино.

«Усмешка адмирала выдает гордыню и злой умысел».

— Еще ничего не закончилось, командор, и не мечтайте. Вас ждет военный трибунал. Свободны.

«На пути к челноку командор Чино хранит молчание. Заговаривает только после взлета».

— Что ж. — «В голосе слышится усталость». — Похоже, тихо уйти мне не дадут.

— Сэр, не обязательно выгораживать меня, — заметил Траун. — Он все равно найдет подтверждение своим догадкам в бортовом журнале «Громового жала».

— Возможно, — обронил Чино. — Но вы знаете, журнал можно подправить.

— Я не знал.

— Не с наскока, конечно, — продолжил командор. «Мимолетно улыбается». — И не самыми законными средствами. Ну и плевать. Он правильно сказал: вы создали себе репутацию. Но главное — он не сможет привести все обстоятельства этого так называемого нарушения и умолчать о собственной некомпетентности. Он удовольствуется тем, что разрушит мою карьеру, а вас и остальных членов экипажа не тронет.

— Но это против правил.

— Да, но такова жизнь, — произнес Чино. — Я же уже сказал, что моя судьба не имеет значения. Значение имеет только будущее Имперского флота. — «С уважением и восхищением протягивает руку». — Вы и есть это будущее, Траун. Было большой честью служить вместе с вами.

— Спасибо, сэр, — ответил чисс. — Я многому научился под вашим руководством.

— Вот уж не думаю. — «В голосе суховатый юмор, но без горечи и досады». — Примите и вы мою благодарность. Я тоже многому от вас научился.

Илай опасался, что челнок вернется с пустым салоном, а оба его пассажира окажутся на гауптвахте звездного разрушителя. К его облегчению, из ангара показались Чино вместе с Трауном. Сказав что-то чиссу приглушенным голосом, командор отправился на мостик. Проводив его взглядом и подождав, пока кабина турболифта не унесется вверх, Траун подозвал адъютанта.

— Мичман, — тихонько приветствовал он Илая. — Полагаю, вы хотите знать, как прошел наш визит к адмиралу Гендлингу. В двух словах — не очень хорошо.

— Я не удивлен, — поморщился Илай. Одно только выражение на лице Чино, когда он выходил из ангара... — Как я понял, командор принял удар на себя.

— Да, — подтвердил его догадку чисс. — Частично из-за того, что он в ответе за корабль и за ход боя, частично — чтобы скрыть мое неповиновение.

— Значит, Гендлинг решил выместить свои промахи на вас, — проговорил мичман. — Я думал, такое безобразие творится только в политических кругах.

— Я встречал подобные нравы где угодно, — заметил Траун. — К чему привело ваше расследование?

— Трудно сказать. — Илай протянул ему планшет. — Здание, в котором размещался передатчик, находится в общей собственности каких-то людей. Местные не знают их имен и не смогли мало-мальски их описать. Ясно одно — вы были правы в том, что умбаранцы не имеют никакого отношения к атаке на наши корабли.

— Сомневаюсь, что адмиралу Гендлингу есть до этого дело.

— До этого вообще никому нет дела, — с горечью согласился мичман. — Поскольку очаги беспорядков сосредоточились в горнодобывающих районах, Гендлинг уже подал запрос на передачу добывающей и перерабатывающей отрасли Умбары в прямое имперское управление.

— Любопытно, — произнес Траун. — Что-нибудь указывает на Ночного Лебедя?

— Передатчик установили люди. Это самое близкое, что можно притянуть в качестве доказательства.

— Тем не менее мы знаем, что Ночной Лебедь замешан в контрабанде сырья и лома в других местах, — продолжил мысль чисс. — Скажите, а запасы умбаранских ископаемых представляют ценность?

— Еще какую, — сообщил Илай, забрав у него планшет и набирая команды на экране. — Несколько стратегических месторождений, и среди них — дуний.

Траун на секунду задумался.

— А возможно ли как-то просчитать коэффициент легального вывоза против контрабандного для отдельно взятой системы?

— В общих чертах — да, — сел на любимого конька мичман. — Берем объем легального экспорта какого-нибудь легко узнаваемого товара — скажем, того же пакларнского грист-моллюска — и сравниваем с объемами продаж за пределами системы. Соотношение весьма приблизительное, и не к каждому товару это применимо. Но, как я сказал, оно дает представление в общих чертах.