— Тесса, Джаред – не Отис. — Брат взял её за руку. — Неужели ты думаешь, я бы его оправдывал, если бы у меня возник хоть намёк, что он тебе изменяет, как Отис?

— Нет, но…

— Нет, он не такой, — прервал сестру Адам. — В противном случае, я надрал бы ему задницу за эту фотку.

— Ты не понимаешь, — прошептала она, уставившись в пустоту.

Ей хотелось забыть о последних событиях, о Джареде Кинкейде, но от одной этой мысли сердце сжималось в тугой кулак. Больно! Неугасающая, нестерпимая боль в груди, которая приводила к мысли: а можно ли действительно умереть от разбитого сердца?

— Он позволил мне прочесть его мысли, — продолжил Адам, пропустив мимо ушей последнее замечание сестры.

Тесса метнула на брата удивлённый взгляд.

— Я видел фотографию, даже засомневался в верности Джареда, и так об этом ему и заявил. — Никогда в жизни Адам не выглядел таким серьёзным, как в эту минуту. — Ни секунды не раздумывая, он протянул мне руку и велел прочитать его мысли. Не скрою, что был чертовски удивлён. Воины никогда бы такое не позволили, но он на это пошёл, чтобы доказать свою невиновность. У него нет никаких чувств к Вики. Никаких. Мы повсюду тебя искали. Постоянно названивали, чтобы я смог перед тобой озвучить мысли Джареда.

Тесса отвернулась, смахивая слезинку с правого глаза.

— Адам, зачем ты всё это мне говоришь? — прошептала она. — Почему ты не можешь оставить всё как есть?

— Потому что никогда в жизни не видел такой любви, как у него к тебе, Тесса, и, вероятно, никогда больше не увижу. Не скрою, мне было слегка неловко читать его мысли, пока он просто стоял и ждал мой вердикт.

Высказавшись, Адам развернулся, но перед тем как зайти в дом, сказал:

— Когда я прикасаюсь к людям, они не могут скрыть от меня свои мысли, не могут их изменить. Тесс, ты его любишь?

Она молчала, заливаясь слезами.

Ей хотелось прокричать: «Да!», — но страх, снова ощутить боль, её остановил.

— Знаю, что любишь, поэтому думаю, что примешь правильное решение, — сказал Адам и добавил, направившись в двери в дом;

— Надеюсь, ты осталась такой же, какой я тебя всегда знал.

— Адам? — с выражением, полным болью, позвала Тесса брата.

Адам бросился к сестре и её обнял.

— Тесс, я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю, поэтому и говорю тебе, когда ты ошибаешься, и… — он глубоко заглянул ей в глаза, — ты сильно ошиблась.

Поцеловав в лоб сестру, он ушёл.

Тесса долго стояла и смотрела на дверь, за которой скрылся брат. Ей хотелось ему верить. Конечно, Джаред о ней заботился, но любил ли? Эти сомнения никогда её не покидали. Как такой красавец смог в неё влюбиться? Она видела взгляды, которые бросали на них люди, слышала, как шептались за её спиной, в основном женщины.

Наконец, отведя взгляд от двери, Тесса оглядела разбросанные рождественские украшения и от охватившего её чувства потери и одиночества согнулась пополам. Опустилась на колени, глубокие мучительные рыдания сотрясли её тело.

Смаргивая и вытирая солёную влагу с глаз, Тесса заметила свой телефон. Взяла его и взглянула на экран. Всего одно нажатие кнопки и можно услышать Джареда. Но не слишком ли будет поздно? Готова ли встретиться лицом к лицу со своими собственными страхами? Она стала медленно печатать эсэмэску, но не отправила и опустила руку на колени. Адам прав: она боялась, и бегство было единственным способом защитить себя.

В день выписки из больницы Пэм сильно разволновалась. Тёплое чувство радости окутывало её каждый раз при мысли, что она сможет жить вместе с Дунканом и сынишкой. Слейд настоял на взятии у Дэниела окончательных анализов, чтобы они спокойно могли поехать домой. Пэм улыбнулась, с нетерпением ожидая, результатов тестов.

Она полностью исцелилась – ещё одно преимущество быть полукровкой. Вчера родила, а сегодня уже ждала выписки. Пэм впервые в жизни чувствовала себя такой сильной и здоровой.

Наконец в палату вошёл Слейд и улыбнулся Дункану, сидевшему с ребёнком на руках.

— Тебе удалось хоть немного подержать сынишку? — хохотнув, спросил Пэм док.

— Неа, — подыграла ему та. — Нам уже можно покинуть больницу?

— Вы с сыном официально выписаны. — Слейд показал бумаги. — Дэниел выглядит здоровым, как обычный новорожденный. Мы проверили его на желтуху, всё пришло в норму, но настораживает скорость, с которой исцелились следы от уколов на ножках. Всего несколько секунд. Обычно после этого остаются синячки, но у него всё быстро зажило.