– Он самый, – после чего вопросительно уставился на незваного посетителя.

Молодой человек кивнул и, сунув руку во внутренний карман темно-серого, почти черного пиджака, достал из него удостоверение.

– Ракицкий, – представился юноша, – референт Вадима Юрьевича. У вас все готово?

Молодой человек провел рукой по голове, приглаживая и без того идеальный пробор черных, смолянистых волос. Ошеломленный Рассказов попятился назад, под защиту своего люкса, однако молодой человек, сочтя это за приглашение пройти внутрь последовал за ним.

– У вас случайно брата нет? – пробормотал Павел Дмитриевич, чувствуя, что стены номера вовсе не защищают его, а наоборот, начинают кружиться, постепенно набирая все большую скорость. – Тоже референта.

И без того тонкие черты лица молодого человека еще больше заострились, а изящные черные брови удивленно подскочили прямо на середину лба.

– Брата? Нет, брата у меня нет. А референт Вадиму Юрьевичу всего один полагается. Он ведь только заместитель министра, – молодой человек грустно улыбнулся, давая понять, что подобное положение вещей не совсем устраивает и Вадима Юрьевича, и его самого, после чего уже более бодрым тоном добавил. – Пока. Пока только заместитель.

– Мать вашу за ногу, – Рассказов все же сумел ухватиться рукой за стену и остановить ее вращение, – ну-ка звони своему заместителю.

Увидев непонимающий взгляд молодого человека, Рассказов рявкнул:

– Вадиму звони, Юрьевичу. И упаси бог, если он вдруг не возьмет трубку.

После не очень продолжительного, зато весьма эмоционального разговора с заместителем министра, ситуация прояснилась, но к глубокому разочарованию Павла Дмитриевича облегчения эта ясность ему не принесла. Стало очевидно, что молодой человек, явившийся за деньгами первым, бывший очень похожим на настоящего референта и даже предъявивший соответствующие документы, никакого отношения к министерству дорожного строительства не имел. Имел ли он отношение непосредственно к заместителю министра было пока неясно, но вслух в телефонном разговоре высказать свои сомнения Рассказов так и не решился. На его справедливое замечание, что лжереферент прибыл точно в назначенное время, и, если бы настоящий посланец Вадима Юрьевича появился своевременно, аферист был задержан на месте, высокопоставленный чиновник дал четкий и несомненно такой же справедливый ответ:

– Это же Москва, Паша. Здесь приличные люди вовремя не приходят.

Закончив принесший ему лишь разочарование разговор, Рассказов машинально взглянул на часы. То, что в десять минут пятого представлялось исключительной, можно даже сказать, необыкновеннейшей удачей к половине пятого обернулось столь же необыкновеннейшей катастрофой. Распрощавшись с уже вторым по счету за день референтом, Павел Дмитриевич вновь, теперь уже не глядя в зеркало, стянул с себя рубаху, а затем и брюки. Стоя под нещадно бьющими по спине и затылку струями горячей воды в душе, Рассказов периодически повторял одну и ту же, наполненную глубокого смысла и тоски фразу:

– Пятьсот миллионов… сам… своими руками… отдал! Москвичи…, – после чего добавлял еще одно, не очень приличное слово, которым зачастую население различных провинциальных городов России как раз и именует жителей столицы, намекая, конечно совершенно необоснованно, на их, если и не поголовную, то во всяком случае весьма распространенную принадлежность к сексуальным меньшинствам.

…

– Ну ладно, чаю, так чаю, – Николай примирительно кивнул и достал из шкафа свою кружку, – попьешь со мной?

Уже изготовившаяся к скандалу и не ожидавшая такого развития событий Ленка, только и смогла, что молча кивнуть в ответ. Разливая чай по кружкам, Николай услышал, как за спиной у него негромко хлопнула дверца духового шкафа.

– Я пирог испекла, – услышал он голос жены, – со смородиной.

– Пирог, это шикарно, – улыбнулся он в ответ. Улыбка его была искренней, поскольку пироги Ленке действительно всегда удавались, хотя баловала мужа она ими совсем не часто.

– Тесто, правда слоеное, не дрожжевое, – начала объяснять уже забывшая о намечавшемся скандале Ленка, – но мне кажется, тоже неплохо получилось.

Трошин мысленно перевел дух. Столь быстрая смена настроения жены была сейчас ему на руку. Конечно, он в принципе не любил домашних скандалов, но выяснять отношения сегодня, когда ему надо решить с Ленкой такой важный вопрос было бы верхом глупости.

Чтобы окончательно задобрить жену, да и просто потому, что было очень вкусно, Николай проглотил целых четыре куска еще теплого пирога.

– Божественно, – простонал он, разглядывая еще один, несомненно особенно вкусный уголок пирога. Угловые куски по мнению Трошина, всегда были самые вкусные, поскольку имели корочку сразу с двух сторон. – Ленок, нам бы с тобой вопрос решить один, мелкохозяйственный.

– И насколько мелкий? – моментально насторожилась Ленка, ставя на стол кружку с недопитым чаем.

Трошин с трудом оторвал взгляд от пирога и посмотрел на жену.

– Я же тебе говорил, что покупаю землю под новый комплекс.

– Комплекс, – непонимающе переспросила жена, – про мотель говорил вроде, про комплекс что-то не припоминаю.

– Ну это и есть мотель, – торопливо принялся объяснять Николай, – только не как сейчас, забегаловка и ночлежка. Все серьезно будет. И кафе поприличнее сделаем и гостиницу побольше, магазин полноценный, заправку поставим. Может даже автосервис сделаем. В общем все в комплексе, в одном месте.