Двигались молча, до самой ночи, избегая дорог и вообще всего живого. И только как стемнело, остановились немного отдохнуть.

Ильфорт нашел небольшой лесок, а в нем уютную полянку, поросшую мягким мхом. Там и опустил свою драгоценную ношу.

Девчонка сразу же улеглась без сил – попробуй в тяжести столько времени верхом провести. Волк, конечно, мягче лошади едет, да и Иль старался, но все же…

Живот у нее был уже большой, поэтому она на бок легла, а Ильфорт чуть подальше устроился.

–Эй, ты все еще тут? – испуганно позвала девчонка спустя несколько минут. – А то ты же невидимый. А мне одной страшно.

– Тут, – фыркнул волк, подползая ближе. – Ну что, знакомиться давай? Меня Ильфорт зовут.

– Далайла, – представилась смеска. – Мама звала меня Лайлой.

– А что, очень для меня удобно, Лайла, – хихикнул волк. – Ты это, не пугайся, когда с меня невидимость спадет. Я только с виду большой и страшный. А внутри – добрый, мягкий и пушистый.

– Так ты и снаружи мягкий-пушистый, – улыбнулась Лайла. – Или это наверху только?

– Нет, везде. Я везде такой. А ты красивая.

Тут волк не врал.

Большие алые глаза, темные длинные волосы, челка почти до бровей, прекрасные губы. Пусть лицо Далайлы еще в некоторой мере было детским, но уже совсем скоро оно должно было превратиться в лицо юной девушки, прекрасной, как утренняя роса.

– Мама тоже так говорила, – пожала плечами Лайла. – А ты как выглядишь?

– Как волк, – Ильфорт тоже пожал плечами, но девчонка этого, конечно же, не увидела. – Обычный волк, только размером больше и говорить умею.

– Ого. А я волков живых ни разу не видела. Да и мертвых тоже. Мне про них только мама рассказывала, немного.

– Ну, так увидишь скоро. Главное, не испугайся.

– Не испугаюсь. А волки сильно меньше лошадей, да? – Лайла зевнула, поежившись.

Ночь принесла с собой прохладу.

– Завтра расскажу, – ответил волк и, подумав, прилег ближе.

Не хватало еще, чтоб она заболела.

Далайла сначала ойкнула, но потом прижалась, чтобы не замерзнуть, да так и уснула вскоре.

Двигались к границе медленно, однако верно, по-прежнему избегая эльфов. Днем прятались и спали, а ночью уже в путь пускались. Так меньше шансов было на высших наткнуться.

Далайла путь терпела стойко, хотя видно было, как тяжело он ей дается. С таким животом что ходить, что лежать, все одно – неудобно. А тут вообще, на волке ехать. Как бы с ребенком ничего не случилось.

На привалах волк ловил для девчонки зайцев, или приносил яйца различных птиц, а Далайла уже кое-как, с осторожностями, все это готовила. Запасов-то у них с собой не было никаких.

Через несколько дней чары невидимости с волка спали, но девчонка не слишком испугалась – привыкла уже к своему болтливому попутчику.

– А куда мы идем? – спросила как-то Далайла.

– И ты только сейчас этим интересуешься? – хрипло рассмеялся волк.

– Ну-у-у-у, – смутилась девушка. – Мне главное, что ты меня от эльфа увел.

– А что он, обижал? – поежился волк, вспомнив свое мажье прошлое.

– Не слишком, если не считать этого, – она указала на свое пузо и покраснела. – Он добрым притворялся, да только я людей насквозь вижу. Вот ты, например, хороший.

– Я-то да, – завилял хвостом волк. – А как видишь?

– Просто вижу, – Лайла пожала плечами. – Глазами. Мама говорила, это йольфская магия так проявляется, и я об этом молчать должна, а то плохо будет. Вот я и молчала обычно. Только развидеть не получалось. А король, хоть и говорил добрые слова, хоть и заботиться пытался, да все равно злым внутри был. И видела я, что сама не соглашусь, так силой свое все равно возьмет.

– А где твоя мама теперь? – спросил Иль.

– Умерла перед тем, как меня король нашел, – грустно ответила Далайла. – А твои родители где?

– Ой-ой, сочувствую, – всхлипнул волк. – А я своих совсем не помню.

Долго они еще в тот день разговаривали. Волк о своем детстве рассказывал, и о жизни у мага, а потом, как оттуда убежал.

Далайла же поведала ему свою историю.

Родилась она далеко отсюда, на севере, где войны нет, потому что там делить нечего. Какая выгода, когда кругом холодные пустые горы, а люди, хоть и живут, да немного совсем. В основном маленькими аулами, по вершинам спрятанными. Высшие туда не ходят даже. Зачем, если и без того есть, где развернуться, а проку с этих мест не найти?