Это же тот тип, на которого она теперь работает. Керрай Олейн.

Только вот когда я в последний раз встречал его в столице, он весил раза в полтора больше. И доклады обещали мне сделать из него какого-то практически умудрённого годами старца, а не местного франта в расцвете лет. Он не женат. Надо было забеспокоиться в тот момент, когда я услышал, что этот драный тип не женат.

— Я недолго курировал лабораторию Лаэма, моего брата — ту самую, где Эларин работала. Мы пересеклись там на пару недель, — отвечаю я, начисто игнорируя любезности франта.

— Да, всего пару недель, — выдаёт беглянка. — Ничего особенного.

Ужасно холодный тон.

Вино в её бокале, или что она там пьёт, сейчас покроется ледяной коркой.

Ничего особенного?

И тут я понимаю кое-что ещё хуже. Я не видел её два месяца. А теперь, встретив вот так — не знаю, что сказать.

— Я украду вашу спутницу ненадолго? — единственное, что приходит в голову. На миг глаза Эларин расширяются.

— В этом нет необходимости.

— Эларин преуменьшает свою роль в работе нашей лаборатории. Она была очень ценной сотрудницей. У меня осталась пара вопросов по делам, которые она вела, и раз уж мы так удачно и случайно встретились, хотелось бы их задать.

Франт поправляет шейный платок, но лишь улыбается — никакой угрозы своему интересу к Эле он не видит. И это злит больше всего! Я едва удерживаюсь от желания схватить её за руку и вытащить на улицу прямо отсюда, на глазах у него и у всей благочестивой публики.

С трудом смотрю, как она идёт — скованно, словно игрушечный солдатик.

— Что вам нужно?

“Вам”. Женщина, которая раздевала меня, которая горячо стонала мне в губы, снова со мной на “вы”.

— Я не могу подойти и спросить, как у тебя дела?

Её глаза сверкают. Я почти жду какого-нибудь упрёка — за то, что повод её увести я нашёл дурацкий, за то, что вообще подошёл к ней как идиот, лишённый зачатков фантазии.

Но она только смотрит на меня — холодно и отчуждённо.

От этого холода что-то опять сжимает грудь. Давит на рёбра, стискивает внутренности, будто пытается вырвать из меня испорченный чарами кусок мяса, оставив куда более спокойную пустоту.

Если я очаровал её магией, то что она сделала со мной?

Так хочется схватить её за руки. При всех. Хочется сжать её плечи, встряхнуть, вгрызться в её губы — чтобы разбудить проклятое волшебство. Чтобы она снова хоть на минуту стала той страстной девчонкой, которая оставляла поцелуи на моём теле — или хотя бы швыряла в меня мебель.

— В прошлый раз вас не очень интересовали мои проблемы и успехи.

— В прошлый раз мы общались на “ты”.

Она снова вздыхает — и еле заметно морщится. А потом говорит:

— Лорд Траяр. Вы вынудили меня покинуть ваш гостеприимный дом. Если хотите прогнать меня и с этого приёма — у вас, несомненно, получится. Но если вам это не слишком нужно, пожалуйста, оставьте меня в покое.

Холод и безразличие.

И абсолютно серьёзный, правдивый, без тени наигранности тон.

Такая она — настоящая со мной?

Несколько секунд я сжимаю зубы. Кажется, и руки тоже. С трудом не даю прорваться магии — с мыслью, что обещал себе лучше её контролировать. А потом шагаю назад как в тумане.

Она молчит.

И я не придумываю ничего лучше, чем сухо кивнуть и смотреть, как она снова уходит к своему франту, будто боится его оставить. Разворачиваюсь тоже.

Когда я возвращаюсь к светским разговорам, они кажутся пустыми как никогда.

Эларин

— Принести тебе чего-нибудь? Ты что-то побледнела, Эла.

Я вроде бы слушаю Керрая, но его слова пролетают мимо, сливаясь с шумом знатной толпы, с голосами и негромкой музыкой вокруг.

Спиной я по-прежнему чувствую взгляд Траяра. Между лопаток. На оголённой коже. Я знала, что старший из Шеров здесь, в городе. Догадывалась, что могу увидеть его на приёме — но искренне надеялась, что он в мою сторону даже не посмотрит.

Надеялась, да?

Что ему от меня нужно?!

Два месяца назад я бежала от него как от огня — по желанию высшего аристократа. То, что для него стало блажью, каким-то нездоровым желанием доказать свою правоту и значимость, действительно обернулось для меня почти катастрофой.

Это были… возможно, самые трудные два месяца в моей жизни.

Лаэм не скупился на обвинения, когда мы встретились в последний раз. Я понимала, что у него были все права разочароваться во мне, прийти в ярость, но он просто сказал, что я предала его. Услышав о магии, не хотел верить. Восклицал, что я с самого начала была с ним ужасно черства, что если бы пожелала, то переборола бы и чары. Что теперь ему не увидеть наследства, потому что одобрения Траяра он искать больше не намерен.