Я упал на землю, наёмники попрятались за машины. Оглушающая канонада ударила по перепонкам. Машины тряслись и раскачивались, будто их трясло на ухабах. Пули прошивали металл насквозь и ранили наёмников. Прозвучали ответные выстрелы, которые прервались оглушающем воем главаря:

— В ЛИТЕЙЩИКА НЕ СТРЕЛЯТЬ!

Выстрелы в сторону дома прекратились, но было поздно. Стекловар Микки сжав зубы давил на курки, но его стволы поднимались всё выше и выше, а колени сгибались под собственным весом. На прожжённой и чумазой робе зияли четыре дыры, вокруг которых расползались тёмные пятная.

Срываюсь и мчусь к Микки. Ловлю пару пуль в спину, подхватываю литейщика и втаскиваю в дом. Обессиленный Микки теряет оружие, я подхватываю автомат и стреляю за спину, пока ноги тащат нас обоих глубже в дом. Что дальше?

— Отнеси меня в литейку! — словно услышав мой вопрос, подсказал Литейщик.

За спиной слышатся выстрелы. Нерешительные, проверочные. Выстрелы предназначены, чтобы припугнуть, потому как наёмники боятся добить и так тяжелого Микки.

Затаскиваю Стекловара в литейку и запираю на засов тяжёлую железную дверь. Микки подтаскивает себя к стене и показывает рукой на железные пластины. Понимаю без слов. По краям двери приварены ушки, куда идеально входят пластины. Пять быстрых движений и обычная металлическая дверь превращается в добротную баррикаду.

Стаскиваю с плеча сумку с ингредиентами, кидаю на стол, туда же валится всё, что завалялось в карманах. Мысленно складываю из беспорядочной кучи ингредиентов и обезболивающих лечебный настой. Принимаюсь за дело.

— Подойти! — хрипит Микки.

— Дай две минуты, и я помогу! Станет легче!

— Подойди, бля!

Поворачиваюсь и вижу литейщика на последнем издыхании. Хватило одного взгляда на материю, чтобы убедиться, — зелье не поможет. После энергетического червя его материя восстановилась, но её прочность… Хватило и одного ядра, чтобы разбить её на осколки, подобно хрустальной статуэтке.

— Быстрее! — Микки искривил лицо. Наверное, думал, что кричит, но обессиленное тело выдавило утихающий стон.

— Прости, — я опустился рядом и сжал его руку.

— В пи*ду их! Так и надо, лучше сдохнуть, чем… Крот — он такой же, как и остальные…, - Литейщика покидали силы. Думается, он хотел сказать много, но не успевал. Протянул испещрённую шрамами руку к горлу и сорвал цепочку с кулоном. — Бери!

— Что это?

— Она меня… могла бы… если бы нашёл раньше… гро-бни-цаа-а-а-а…

Стекловар Микки закрыл глаза и опустил бороду на грудь. Материя погасла навсегда.

Я сел рядом и опёр голову о бетонную стену. Почувствовал вибрацию — это наёмники долбили в дверь. Она дребезжала и гремела. Вскоре грохот железа стал раздражать. Я поднялся и пошёл в глубь литейки, опираясь о стены, станки и цистерны. Доковылял до деревянного ящика в углу и нашёл внутри десяток бутылок. Не сказать, что я был удивлён. Даже наоборот, я удивился бы, если бы не нашёл в обители литейщика чего-нибудь подобного.

Доставая из ящика ингредиенты, я злился, что сам Крот не приехал на ранчо. Впрочем, его и не стоило ждать. Сомневаюсь, что он выбирается из горы даже на похороны родственников. Куда уж там столько почестей для безызвестного пацана из города. Ну ничего. По крайней мере я заберу с собой хоть сколько-то ублюдков.

Расставив стекляшки на столе, я аж вздрогнул от увиденного. При правильном смешивании и верных пропорциях из запасов Стекловара Микки можно было приготовить чуть ли не ядерный заряд. Я посмотрел на дверь. Навскидку та выдержит ещё две минуты. Ну что ж, этого хватит, чтобы приготовить ребятам эффектный сюрприз…

…….

Три дня назад Тучный устроился на работу к Кроту. Двадцать шесть лет он прожил в поселении на востоке, отбиваясь от хищников. Жизнь в диких Нейтральных землях его закалила, но вымотала.

В поселении уже никто ни не помнил, почему группа его предков забрела так далеко от других людей. Впрочем, это мало кого волновало. Тучного и его родственников беспокоили звери.

Много зверей — это плохо, потому что они могут перебить всех людей; мало зверей — плохо, потому что становится мало еды; нет зверей — ужасно, потому что в Нейтральных землях что-то меняется, и вскоре придут другие, более опасные звери.

Двадцать шесть лет Тучный жил в круговороте и взаимном истреблении людей и зверей, пока не выбрался. Жизнь изменилась к лучшему. То ли дело — водить грузовик. В удобной кабине, с холодным ветерком, едой и напитками. Крути баранку и получай деньги. Мечта, а не работа.

Вдали мелькнул дорожный знак. За три дня Тучный проехал мимо него шесть раз, а потому выучил. Знак стоял неподалёку от поворота на ранчо, а правее от него, на холме, виднелась деревянная крыша. Временами в небо от неё тянулся чёрный дым.