Лайза не удержалась от смеха.

– Хорошо, Марджори, кто?

Все это казалось ей довольно забавной игрой.

– Я уже думала над этим, дорогая. В самом деле, много думала. У меня имеется короткий список с одним только именем. Вернон Блэсс.

Лайза охнула в ответ.

– Вернон Блэсс. Но, Марджори, ему же семьдесят один. Он сам мне это сказал. В нашем городе это может означать, что ему, вероятно, восемьдесят пять.

Марджори этот ответ совсем не выбил из колеи. Она и не рассчитывала, что Лайза сразу же согласится. Как и для всего наиболее достойного в этой жизни, тут требовались время и кропотливая работа.

– Никто не может иметь в этой жизни сразу все, дорогая. Он коренной обитатель Палм-Бич. Член Эверглейдс-клуба, куда входил и его отец. Издательский бизнес этого семейства, вполне очевидно, весьма прибылен. Ничего фантастического, но бизнес надежный. Потом, этот прекрасный особняк на Саут-Оушн-бульвар. Бизнес плюс особняк должны стоить около двадцати миллионов. Он вдовец, детей у него нет, по крайней мере, насколько нам известно. Таким образом, когда он умрет, ты получишь все. Он все время повсюду твердит о том, как ты ему нравишься. Это будет замечательно, дорогая, брак, свершившийся на небесах. Такого шанса нельзя упустить.

К концу небольшой речи неподдельный восторг буквально захлестнул Марджори – она размышляла о преимуществах, которые Лайза немедленно обретет в результате планируемого ею брака. Миссис Вернон Блэсс и ее сын Скотт Блэсс. Это будет фундаментом, на котором можно возвести все, что угодно. И это даст ей, Марджори Донахью, самую желанную в старости вещь – ее предполагаемую наследницу. Лайзу можно будет подготовить к тому, чтобы она унаследовала ее власть. Ее власть будет жить после того, как она сойдет в могилу. Бессмертие. Передающаяся по наследству корона. Когда придет глубокая старость, корону не удастся вырвать у нее из рук выскочке вроде Джо Энн Стэнсфилд. Она сможет уйти из этого мира, сохранив все достоинство своего нынешнего положения, и будет ожидать прощального пения труб в. свою честь со спокойным осознанием того, что ее королевство не развалится на части с ее кончиной, что в умелых руках Лайзы оно останется нерушимым монументом ее памяти.

Лайза молчала. Конечно, все это было в высшей степени странным – более странных вещей ей никогда и не приходилось слышать. Два слова, однако, раскатами грома отдавались в ее сознании. Скотт Блэсс.

Пока юный Скотт Старр пищал и вопил в заставленной цветами палате своей матери, выражая таким образом свое недовольство этим миром, маленькая Кристи Стэнсфилд спала сном праведницы в монашеской обители Джо Энн. Ее появление на белый свет было совсем не таким, как у ее сводного брата, а ее рождение, так же как и беременность ее матери, прошло без каких-либо осложнений. Крошечное личико девочки, рожденной в спокойствии, в отличие от Скотта, пришедшего в мир через насилие, было настоящим образцом безмятежности.

Однако сцена, которая разыгралась над спящей девочкой, резко контрастировала с ее спокойствием. Джо Энн была чрезвычайно раздражена.

– Послушай, Бобби. Мне известно, что мы плохо переносим друг друга. Это все знают, и обычно я о многом не прошу. Но я и действительно думаю, что когда я занимаюсь тем, что произвожу на свет твою дочь, ты мог бы здесь появляться и поинтересоваться, как обстоят дела. По правде говоря, мне на это наплевать, но ты мог бы хотя бы соблюдать приличия. А то и сестры в недоумении.

Бобби почувствовал, как внутри него снова закипает гнев. Боже, эта женщина умеет выводить его из себя! Какого черта он с ней связался? Какого черта ему вообще надо было связываться с женщинами? От них только одни неприятности. Всегда они обводят его вокруг пальца. В холостяцкой жизни все же много преимуществ. Джо Энн попробовала подойти с другой стороны.

– Ты, может быть, расстроен из-за того, что у нас родился не мальчик? Это ведь то, чего вы, Стэнсфилды, всегда хотели, не правда ли? Тогда, если тебя постигнет неудача, по крайней мере будет кто-то другой, кто сможет реализовать твою мечту.

– Ты знаешь, для меня это не имеет значения. Но, конечно же, это имело значение. Разумеется, ему хотелось сына, и он просто сходил с ума из-за того, что она родила девочку. Он посмотрел на спящую дочь. Девчонка! Господи! Дружки и беременности. Школы для девочек и куклы Барби. Забыть про футбол и поездки на рыбалку, про Сенат.

Наступила долгая тишина, оба были погружены в свои собственные мысли. Молчание нарушила Джо Энн.

– И вдобавок ко всем этим неприятностям – знаешь ли ты, кто только что произвел на свет сына через две или три двери дальше по коридору?

Бобби был не в настроении разгадывать загадки. Без всякого интереса он покачал головой. Очередная сплетня Джо Энн и ее безумного Палм-Бич. Однако она смотрела на него как-то странно. Очевидно, собиралась объявить нечто важное.

– Лайза Старр.

– Лайза Старр?

– Лайза Старр.

– О!

По какой-то причине, не совсем понятной ему самому, Бобби снова произнес:

– О!

Лайза. Лайза, которая носила в себе его ребенка. Лайза, которая обещала ему спустить этого ребенка в канализацию. Это были ужасные; злые слова. Страшное, жестокое обещание. Как часто в эти последние месяцы он думал об этом и о Лайзе. Сын. Чей сын? Его сын? Нет, невозможно. Нет, совсем невозможно.