На протяжении нескольких дней после этого ужина Вернон ничего не мог поделать с собой и все время думал об этой девушке. Мысли о ней так захватили его, что он позвонил Марджори Донахью и попросил организовать ему еще одну встречу с ее молодой подругой.

И вот эта встреча состоялась.

В принадлежавшей семье Донахью ложе на трибунах Поло-клуба рекой лился пиммс, и общая атмосфера вполне соответствовала этому игристому и красочному напитку.

Лайза от всей души веселилась, это и в самом деле было отдыхом. Прошедшие четыре месяца дались ей нелегко. Растить ребенка на диете и ненависти – это не делает жизнь счастливой. И все же за это время у нее случались радостные моменты, и все они были связаны с Марджори Донахью. Со времени их знакомства в Купально-теннисном клубе Лайза ракетой взлетела на небосклон местного общества, и теперь, как майор Том из известного шлягера, она почти полностью потеряла связь с наземной службой управления полетами. Все началось со спортивного зала. Королева сказала, и важные птицы из Палм-Бич, словно пилоты-камикадзе, начали стаями слетаться в ее секцию. Лайза принимала их всех и уже начала договариваться об аренде дополнительного помещения в соседнем здании. Курс ее акций поднимался во всех отношениях.

– Что касается гандикапа, то надо помнить, что в поло он применяется не как в гольфе, а наоборот. Чем выше значение, тем лучше. Этого малыша, который сейчас бьет по мячу, зовут Алонсо Монтоя. В нашей стране он один из двух игроков, которые только и могут играть с гандикапом десять.

Рассказывая все это. Вернон Блэсс склонился к Лайзе. Последние полчаса он учил ее премудростям игры в поло, обращая ее внимание на искусство управления лошадью, опасные и нечестные приемы, просвещал относительно тех или иных игроков, сдабривая пересказ их жизненного пути пикантными подробностями, не имеющими отношения к спорту.

– Аргентинцы – самые лучшие игроки. Это не подлежит никакому сомнению. А вне игрового поля они набрасываются на все, что носит юбку и имеет счет в банке. Они пойдут куда угодно за бесплатную кормежку, съедят у вас все, что есть в доме, и выживут вас оттуда. И успеют трахнуть и вашу жену, и вашу дочь, пока вы отлучитесь в туалет.

Лайза рассмеялась. Теперь она знала, чего стоит Блэсс. Это грязный старикан, но, по крайней мере, он забавный. А еще ей нравилось, как он одевается: панама, купленная в магазине «Локс» на Сент-Джеймс-стрит, ношеный, но безупречно белый полотняный костюм, выцветший синий галстук-бабочка в горошек, сверкающие коричневые ботинки.

– А что эти два англичанина из команды «Уэнтуорт»? Они мне кажутся довольно симпатичными на вид, – подстрекательски заметила Лайза.

– Моя дорогая Лайза. Обещайте мне – что бы вы ни делали, никогда не ложитесь в постель с англичанами, – вымолвил он с притворным ужасом. – Они не моются, если вам не повезет, то весь процесс займет не больше двух минут, но зато потом они будут крайне горды собой, будут ждать от вас аплодисментов и благодарственного письма в трех экземплярах, чтобы показывать его потом своим друзьям.

Лайза погрозила ему пальцем.

– Надеюсь, вы знаете об этом не по собственному опыту, Вернон.

Настал черед Вернона рассмеяться.

– Никогда не поддавался такому искушению. Хотя, заметьте, раз или два мне это предлагалось. Кажется, это как-то было связано со всеми этими государственными школами.

Лайза осмотрелась вокруг. Трибуны были заполнены до отказа, казалось, тут были все – ведь это был финальный матч за Всемирный клубок «Пьяже». А Джо Энн? А Бобби? Со времени ее первого появления здесь, когда она по указке Джо Энн разыгрывала из себя Золушку, в лохмотьях, казалось, прошла вечность. Господи, как она была наивна. Даже тогда, при жизни мужа, Джо Энн стремилась отодвинуть в сторону конкуренток. Может, она уже в то время нацелилась на Бобби? Теперь, задним умом, Лайза понимала, что такое вполне возможно.

– Послушайте, Вернон. Расскажите мне, кто все эти люди. Кто этот парень невообразимого вида с серьгой в ухе?

– Это Джим Кимберли. Он мой ровесник, семнадцатого ему стукнет семьдесят один. Его семья основала компанию «Кимберли-Кларк». Всякий раз, когда вы высмаркиваете свой прелестный носик в салфетку «Клинекс», вы делаете Джима на цент-другой богаче. Бедному старому Джиму недавно немного не повезло. Он женился на молоденькой девочке, Джекки, – той самой, что играла главную роль в разводе Пулитцеров. Она только что оставила его. И вовсе не из-за какого-то другого мужчины. Она переехала, причем с экономкой, в пансион, который принадлежит королю Хусейну!

Глаза Вернона Блэсса снова осматривали ее. Рассказ о женитьбе Кимберли, очевидно, направил его мысли по опасному пути.

– Ну, ну, Вернон. Не заставляйте меня выливать пиммс туда же, куда я вылила апельсиновое желе. Крупная блондинка крикнула из соседней ложи:

– Эй, Вернон, предатель! Теперь я знаю, почему ты не пришел ко мне на обед. Ты хоть когда-нибудь успокоишься? Почему бы тебе не отойти элегантно в сторону и не дать более молодым ребятам попытать счастья?

– Кто это? – спросила шепотом Лайза, когда Вернон весело махнул рукой в ответ, принимая комплимент.

– Сью Уитмор, листериновая королева. Всякий раз после того как вы стерли с лица макияж Эсте Лаудер салфеткой «Клинекс» Джима Кимберли, вы можете нанести удар по неприятному запаху изо рта с помощью одного из предлагаемых Сью полосканий. Иногда я думаю, что бы делала вся Америка без жителей этого города?

– Огромное спасибо, но у меня нет неприятного запаха изо рта.

– Докажите, – хихикнул Вернон и придвинулся к ней.

– Вернон, ты снова пристаешь к моей приемной дочери?

Лайза ощутила, как внутри заиграла музыка. Наконец все входит в нужное русло. Распавшиеся связи вновь соединяются. Теперь она – «приемная дочь» Марджори Донахью, а этот старый развратник вместе со своей издательской компанией и величественным домом на Саут-Оушн-бульваре ест у нее с ладони. Про себя она грустно улыбнулась, вспомнив, что намерена делать со своим вновь обретенным могуществом.