– Страховые компании, господин посол, – сказал Джавна. – Фермеры и скотоводы постоянно страхуют скот – на тот случай, если животное попадет под машину, если его убьет молния, сибирская язва или что-нибудь еще. Большинство страховых компаний требуют предоставлять ДНК животных, чтобы быть уверенным, что пострадавшая особь действительно принадлежит конкретному фермеру.

– Вот и все доверие, – сказал Хеффер.

– Страхование никак не связано с доверием, сэр, – сказал Джавна. – Но в любом случае – хотя данные имеются не по всем овцам на свете, их имеется достаточно, чтобы начать работать.

– Это если мы сможем заставить страховщиков поделиться с нами своими записями, – сказал Хеффер. – И даже если получится, неделя – слишком небольшой срок.

Нарф-вин-Гетаг встал и взял портфель; Хеффер тоже поднялся.

– Время чрезвычайно важно, господин министр. Коронация должна пройти по плану. Вам было нужно что-то, чтобы улучшить отношение и предать забвению вашего представителя, сорвавшего переговоры. Это оно. Сегодня я пришлю помощника, который передаст вам информацию по ДНК. Господин министр, я уверен, что вы способны разрешить этот кризис. Если это не так, обоим нашим народам не позавидуешь.

Нарф-вин-Гетаг кивнул и вышел.

Хеффер плюхнулся обратно в кресло.

– Что ж, никакого давления, – сказал он. – Сколько, по-твоему, на планете овец?

– Мои данные могли несколько устареть, но думаю, пара миллиардов, – сказал Джавна. – Но вам придется искать только среди застрахованных. Это сужает поле до всего лишь нескольких сотен миллионов. Пустяк.

– Рад видеть, что дух оптимизма еще жив, – сказал Хеффер.

– Как вы собираетесь действовать, господин министр? – спросил Джавна.

– Ты хотел узнать – как ты собираешься действовать, Бен, – сказал Хеффер. – Я должен вернуться в Швейцарию в течение двенадцати часов. После этого меня ждут Япония и Таиланд. Я слишком занят, чтобы считать овец. Ты, с другой стороны, вполне можешь остаться дома и никто тебя не хватится.

– Нарф-вин-Гетаг сказал, что не желает шума, – сказал Джавна. – Поддерживать режим тишины может оказаться сложно.

– Насколько сложно? – спросил Хеффер.

– Очень сложно. Не невозможно, но сложно. Придется подойти к задаче творчески. Джавна секунду помолчал. – Насколько я могу быть свободен в своих действиях, сэр?

– Смеешься? Делай, что хочешь, разве что младенцев не стоит резать. А что? Что тебе пришло в голову?

– Я думаю, что наилучшим способом сделать дело и не сорваться при этом в кризис будет поручить его кому-то, кто ничего про кризис не знает. Кому-то достаточно смышленому, чтобы работать над проблемой, и при этом достаточно низкого ранга, чтобы его никто не заметил. Я имею в виду – вообще никто.

Джавна кинвул на лежащий на столе листок с тектом перехвата.

– Ты знаешь подходящего человека? – спросил Хеффер.

– Да, – сказал Джавна. – Парень, о котором я подумал, должен справиться. И он мне должен. Я устроил его на работу.

– Я его знаю?

– Нет, сэр. Он очень низкого ранга. На самом деле, лучше сказать – никакого.

Хеффер фыркнул.

– Мне казалось, я знаю всех смышленых мальчиков в этом министерстве.

– Не каждый стремиться стать министром иностранных дел к тридцати, сэр.

– Это хорошо. Потому что мне шестьдесят семь, я люблю свою работу и хотел бы ее сохранить. Ступай и займись этим.

Хеффер наклонился, схватил трубку и пихнул ее через стол Джавне.

– Пока ты или твой друг считаете овец, попробуй разобраться, откуда, черт возьми, эта штука взялась и кто ее сделал. Без шума. Кто бы это ни был, он может многое нам рассказать. Многое из того, что нам следует знать.

– Да, сэр, – Джавна взял трубку и положил в карман.

Хеффер схватил со стола копию перехвата и наклонился к корзине для бумаг со встроенным в крышку шреддером. – И не мешкай. Оказавшись между нидами и Поупом, я прямо чувствую, как уходит время. Я не хочу, чтобы любой из них разнюхал больше, чем известно нам. Думаешь, твой друг сумеет их обогнать?

– Думаю, да, сэр, – сказал Джавна.

– Хорошо, – сказал Хеффер и скормил перехват шреддеру.

* * * * *

Было около полуночи, когда Дейв Фиппс сел на поезд голубой ветки у Пентагона с номером «Вашингтон Таймс» в руках. Он пересел на оранжевую ветку и доехал до конечной станции «Вена-Фейрфакс». Здесь он вышел на совершенно пустую платформу, если не считать малого средних лет в потрепанной бейсболке «Вашингтон Сенаторс», сидящего на скамье.