Шрифт:
Это был Эрни.
Теперь уже труп, он заглядывал внутрь с усмешкой на полусгнивших губах. Его глаза походили на сырых устриц, а кожа стала цвета белого рыбьего брюха. Он мастурбировал: мертвая рука энергично двигалась на гниющем пенисе. Но хуже влажного блеска в глазах и того, что он, мертвый, делал, была щель, просвечивающая сквозь улыбку, на том месте, где должны были быть два передних зуба. В какой-то момент он вытолкнул черный язык сквозь щель и пошевелил им.
Вскоре к нему присоединились другие: Дэвид Илд и его мертвая дочь, черные от копоти. Хильды, голые, со втянутыми животами. Шериф Саттер, такой же толстый, каким он был при жизни, с лицом, похожим на жирный чизкейк с двумя отверстиями для глаз. И, наконец, Джуди, обнаженная, источающая зловонные газы, с обвисшей на лице кожей, похожей на сползший с голого черепа чулок.
Да, все они собрались — трупная клика, — чтобы оценить наготу Патриции тухлыми ухмылками. Костлявые бедра Эрни вздрогнули, щеки распухли, и брызнула гнилая сперма. Патриция заметила сквозь тошноту, что в порыве страсти он сорвал кожу с полового члена. В стекающей по подоконнику сперме копошились личинки.
«Слава Богу, окно закрыто», — подумала Патриция.
Почерневшие пальцы Эрни и Саттера стиснули окно, пытаясь открыть его. Сначала им было достаточно зрелища, но теперь они хотели прикоснуться к ней. Когда комнату заполнила вонь, Патриция проснулась и громко закричала.
— О Боже, о Боже, о Боже...
Она сходила с ума? Сердце, казалось, было готово взорваться. Но, по крайней мере, она все еще одета, значит, произошедшее было сном.
Темнота вуалью накрывала комнату. В зале тикали часы, в обычном тихом темпе. Когда дом снова скрипнул, она почувствовала облегчение, потому что это, по крайней мере, было реально. Хотя окно продолжало ее тревожить. Конечно, занавески были задернуты, такими она их и оставила. Но все же...
Паранойя вернулась и мигом поймала ее в ловушку.
«Черт возьми, — думала Патриция. — Черт бы все побрал!»
Ей нужно было проверить, просто чтобы успокоиться.
Она присела на кровати, приходя в себя после кошмара. Впрочем, бодрость не добавляла решимости.
«Давай, Патриция. О чем ты думаешь?» — звучал в голове голос.
И правда, о чем она думала? Что за занавесками ее ждет толпа мертвецов?
Смешно.
Но тем не менее она должна была убедиться. Иначе до конца ночи не сомкнула бы глаз.
«Вот! Видишь?» — продолжал голос.
Она необычайно сильно обрадовалась, когда заглянула за занавески и ничего там не нашла. Задний двор встретил ее той же пустотой и спокойствием: неподвижный, с распустившимися цветами и легким мерцанием лунного света.
«Погодите минуточку, а это что?» — подумала Патриция, ее сердце замерло.
Снаружи было кое-что, чего не было раньше. Она даже не сразу заметила его.
Пикап Эрни.
Патриция во все глаза смотрела на переднюю часть кузова.
Невозможно!
Она закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов.
Эрни был мертв. Она видела его тело. И пикапа раньше... Она была абсолютно уверена, что машины там не было.
Мысль настигла ее внезапно: «Боже мой, так может быть, это Джуди?! Она, должно быть, взяла у него машину и куда-то поехала, а теперь вернулась, но не стала меня будить!»
Радость заставила ее пулей вылететь из спальни.
— Джуди?! Ты вернулась? — Патриция помчалась по коридору, в фойе и поднялась по лестнице. Она прошла в спальню сестры и включила свет.
— Джуди?
Пустая, аккуратно заправленная кровать.
«Значит, она где-то внизу! — Патриция была в этом убеждена. — Должна быть! Иначе откуда появился грузовик Эрни? Она сейчас на кухне, наверняка что-нибудь ест!»
Патриция ворвалась в кухню и не глядя ударила по выключателю. От ужаса у нее округлились глаза и подкосились ноги. Не выдержав, она завизжала.
Да, Джуди была на кухне. Но она ничего не ела. На полу лежал опрокинутый тростниковый стул и две сандалии. Джуди качалась в петле, привязанной к толстому стропилу.
Веревка поскрипывала, до боли напоминая тот звук, который Патриция принимала за скрип дома. Лицо Джуди раздулось и стало ярко-алого цвета с оттенком синего, язык вывалился. На ней было летнее платье с цветочной отделкой, в котором Патриция запомнила сестру на пикнике. Петля сломала шею, которая теперь была неестественно растянута. Скопившаяся внизу тела кровь превратила босые стопы Джуди в нечто черное, а вены на ногах вздулись и напоминали дождевых червей.
«О, Джуди, — застонала Патриция. — Боже мой, бедная моя сестра...»