— Черт! — выкрикнул Саттер.

Подошел Трей. Он дергался и волновался.

— Вот как я его нашел, шеф. Похоже...

Саттер склонился над койкой.

— Похоже, кто-то выкачал из него всю кровь, вот что ты собирался сказать? — Высохшее бледное лицо напоминало старый свечной воск. На полу не было крови, а на одежде Коудилла — следов ран.

— Бред какой-то, — пробормотал Саттер, продолжая разглядывать тело.

Трей включил свет в камере. Саттер расстегнул рубашку Коудилла, чтобы осмотреть белоснежную грудь, расчерченную голубоватыми прожилками. На фоне обесцвеченной кожи волоски на груди Рики казались черными проводками. Соски были неестественно фиолетовыми. Саттер приподнял свисавшую с койки руку и перевернул тело на бок.

— Синюшности нет, — заметил он.

— Чего, шеф?

— Мы видели трупы раньше, Трей. После того, как люди умирают, через час или два, кровь оседает в нижней части тела и оно синеет. Но не сейчас. Это невозможно.

— Я знаю, шеф, — устало согласился Трей. — Много невозможного дерьма случилось в последнее время, и ты знаешь, что люди говорят.

Саттер повернулся к напарнику и прорычал:

— Я не верю, что Эверд Стэнхёрд заколдовывает людей насмерть! И вообще, у Эверда не было никакого мотива убивать Рики или Джуниора!

Трей пожал плечами.

— Был бы, если бы Рики и Джуниор были замешаны в деле Хилдов и Илдов.

Лицо Саттера покраснело.

— И зачем бы им это делать? Хочешь сказать, что Коудиллы тоже продавали кристаллический метамфетамин?

— Я не знаю, шеф. Но какое еще может быть объяснение? Кто-то убил Рики в камере тюремного участка, выпил всю его кровь, не пролив ни капли! Как это вообще возможно?

— Не существует никакого колдовства, проклятий или магии! Ради бога, мы же полицейские! — выкрикнул Саттер. — Ты меня слышишь?!

Трей помолчал с минуту.

— Понял, шеф. Я тоже не верю в это дерьмо, но... Я не знаю, что с этим делать.

— Коронера вызвал?

— Нет.

— Почему?!

Трей глубоко вздохнул и бросил взгляд на фарфорово-белый труп Рики Коудилла.

— У меня мурашки от этого места, шеф. Давай вернемся назад в кабинет и поговорим.

Самообладание Саттера трещало по швам. Ему не нравилось быть в неведении, а в тот момент он знал лишь то, что дела плохи. Очень плохи.

— Включи чертов свет, — выпалил он в вестибюле участка. — Здесь темно, как в чертовой гробнице.

Щелкнул выключатель. Неожиданно конус света расцвел на личном столе шерифа Саттера, хотя Трей стоял рядом с шефом.

Тогда кто, черт побери, сидел за столом Саттера?

— Добрый вечер, шериф Саттер, — поздоровался Гордон Фелпс. Свет выхватывал из темноты только нижнюю половину его лица.

— Мы собирались поговорить с вами, рано или поздно. События последних дней, увы, заставили нас ускориться и пересмотреть планы.

— Мистер Фелпс? Вы о чем таком...

— Лучше всего, если мы начнем как можно более открыто, — перебил блондин. — Вы представляете закон в Аган-Пойнте, в конце концов. Но иногда закон податлив, ради общего блага. Возьмем Поселенцев, к примеру.

Саттера охватило замешательство. Он посмотрел на Трея, который остался стоять рядом с ним.

— Что происходит, Трей?

Трей вздохнул.

— Шеф, это как на прошлой неделе, когда мы надрали задницы этим придуркам на «Хаммере». Обычные наркоторговцы. Мы надрали им задницы, взяли их деньги и выгнали из города, верно?

Упоминание этого «дела» бросило Саттера в пот. Это было частное полицейское предприятие, о котором не стоило распространяться перед гражданскими лицами. Особенно такими, как Фелпс.

— Трей, лучше объясни мне, что здесь происходит.

Трей кивнул, скрестив руки.

— Так я именно это и делаю, начальник, не пойми меня неправильно. Мы хотим, чтобы ты был с нами.

— Мне это не нравится.

Трей поднял палец.

— Скажу так: подонки на «Хаммере» — что, если бы мы пошли еще дальше, шеф? Я имею в виду, то, что мы сделали, было незаконно. Ты не так уж чтил Конституцию в тот момент, когда выбивал зубы наркоторговцу и ломал ему ногу.

Глаза Саттера налились кровью.

— Ты тоже в этом участвовал, так что не старайся спихнуть все...

— Шеф, шеф, даже в мыслях не было! Выслушай меня. Мы вместе отделали этих парней и забрали у них часы и наличные — ты и я. И мы делали подобное и раньше, потому что — давай посмотрим правде в глаза — простому человеку наплевать, если полиция заберет что-то у преступника и как следует начистит ему хлебало. Дело не в законе — мы говорим о здравом смысле, о том, как поступают все копы, потому что, если мы не будем брать дело в свои руки, когда никто не видит, преступники утопят нашу великую страну в дерьме. Ты согласен с этим, шеф? Мы говорили об этом. Ну и что? Мы отделали парочку преступников. Мы украли у пары воров. И в итоге сделали мир немного лучше, не так ли? Потому что эти два засранца наверняка до сих пор в больнице. И они дважды подумают, прежде чем сунутся сюда еще раз, верно?