А вот юноши и девушки, которых собирались принять в дружину, должны были два или три года отслужить в оруженосцах (точнее, в качестве личной прислуги) у члена дружины, и только после этого поступить на обучение ратному делу. Я же волей Арсентия Филипповича благополучно избежал стадии служения и сразу начал учиться военному ремеслу, да ещё и по особой программе. Не много ли чести парню со стороны? Мои наставники, в том числе Борис Вениаминович, считали, что много.

Одним словом, меня готовили к вступлению в дружину по ускоренной программе. Почему так, никто не объяснял, но не надо было иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться: Арсентий Филиппович хотел использовать мою силу в своих целях. В каких? Да понятное дело. Тут и разборки с Барятинскими, и близящийся военный конфликт со Священной Римской Империей. В общем, Птахиным нужны бойцы, а я показал, на что способен, когда прикончил своего дядю.

И теперь каждый день в изнурительных тренировках мне приходилось снова и снова подтверждать свои таланты.

Минуты две ушло на то, чтобы справиться с немощью, ещё минуту — чтобы сконцентрироваться на энергии, что сидела в моей груди тяжёлым, но уже привычным, комом.

— Готов, — произнёс я, и сражение продолжилось. Теперь против меня выступили только четверо дружинников. Десятник, лишённый магических лат, наблюдал со стороны. Остальные же снова облачились в кристаллические доспехи, и снова глухие чёрные маски безжалостно таращились на меня узкими прорезями, не предвещая мне ничего хорошего.

Набросились с четырёх сторон. Я, как мог, блокировал удары рук и ног атакующих меня противников, но то и дело пропускал то в голову, то в корпус. Сколь ни была хороша моя реакция, когда бьют одновременно четыре пары рук и ног, уследить за всеми трудновато.

Пропустив несколько ударов, я понял, что энергия снова иссякает. Блокировав очередной хук, я отправил подвернувшегося под руку дружинника кубарем в траву, а потом и другого. Удар локтем с разворота — и третий валяется на земле в нескольких метрах позади меня. Оставался четвёртый, но я понял, что на этого хватит меня.

— Стоп! — снова крикнул я, и в следующий момент силы меня оставили. На этот раз энергия действовала меньше времени.

Дружинник остановился. Голова моя кружилась, и я еле держался на ногах. А потом — стошнило. Этим, как правило, такие эксперименты и заканчивались, но Борис Вениаминович всё равно заставлял меня снова и снова практиковать вызов энергии с минимальным временным отрывом.

— Можете идти, — приказал Борис Вениаминович дружинникам, и те откланялись и, потирая ушибленные бока, удалились, а наставник, заложив руки за спину, подошёл ко мне. — Учись сосредотачиваться на своей энергии. Твоя сила — ничто, если ты не умеешь ей управлять, а управлять ей можно только разумом.

— Прошу прощения, Борис Вениаминович, — произнёс я учтиво, — возможно, я бы лучше понял, что делать, если б мне были доступны хоть какие-нибудь знания, касающиеся моей силы.

— Твоя единственная задача — слушаться наставника, — на меня устремился строгий взор маленьких серых глаз. — Послушание — вот что тебе нужно, а не знания. Будь моя воля, я бы тебя и на шаг к дружине не допустил, пока уму разуму не научишься. Тебя, верно, не научили в семье, что старших должно слушаться? Или ты считаешь себя умнее всех? — Борис Вениаминович некоторое время испепелял меня взглядом, а потом начал ходить взад-вперёд, заложив руки за спину, но говорил он теперь гораздо спокойнее. — Энергетическая техника по своей сути ничем не отличается от стихийной. Всё её отличие лишь в том, что ты управляешь потаённой внутренней силой своего тела, а не явлениями окружающего мира. Но методы управления те же самые. Ты должен уметь сосредотачиваться на своей силе в любых обстоятельствах и удерживать её как можно дольше. Ты не должен думать об усталости, не должен думать о врагах или об опасности — вообще ни о чём другом. Вот какого самообладания следует достичь! Погрузись в свою силу, обрети с ней единство. Сейчас она существует отдельно от твоего разума. Чтобы обрести единство, нужна дисциплина. Порядок в собственной голове. Без этого ты не достигнешь ничего, какими бы силами тебя не наделил Создатель. У тебя есть потенциал, а вот старания мало я вижу. Всё больше — гордыню. Трудись, Михаил. Иначе, для чего тебя призвал род?

— Я сделаю всё возможное, — ответил я. — Но откуда у меня эта сила? Почему я так отличаюсь от остальных? Есть другие такие же, как я?

Я давно собирался навести справки, но пока возможности не представлялось. Мне нужен был доступ к информации, но меня держали в неведении. А сейчас показалось, что момент выдался подходящим, чтобы задать вопросы. Это был первый случай за все полторы недели, когда Борис Вениаминович хоть что-то соизволил мне объяснить.

— Вопросы, одни вопросы, — вздохнул наставник и проворчал себе под нос. — И за что мне под старость лет такое… — а потом пронзил меня взглядом, от которого хотелось провалиться сквозь землю. — Какое это имеет отношение к тренировкам? А? Вот и не забивай голову лишними вещами. Что нужно знать, то узнаешь. В общем, всё, на сегодня достаточно. Иди в крепость, помойся, переоденься и через час чтоб был на крыльце дома. У главы рода к тебе разговор имеется. Свободен.

Пока я шёл в крепость, до которой от поляны, где я тренировался, было около версты, в голове вертелся вопрос: что же понадобилось главе рода? После того разговора, когда меня привезли из Арзамаса, возможности побеседовать с Арсентием Филипповичем больше не представлялось. В особняке я тоже с тех пор не бывал. Вся моя жизнь теперь проходила в крепости и на тренировочных площадках. А сейчас глава рода снова захотел со мной побеседовать. Но зачем? Справиться об успехах? Или имелось более важное дело?

Вся военная сила бояр Птахиных базировалась в крепости, что находилась в паре вёрст от особняка на берегу Оки. Крепость бастионного типа, построенная лет двести назад, одной стороной была обращена к реке, а с остальных — окружёна рвом с водой. Внутри находилась ещё одна крепость, более старая, века четырнадцатого или пятнадцатого, но от неё сохранились лишь несколько стен и башен. Тут же располагались жилища дружинников, хозяйственные и административные постройки, оружейная, церковь, гаражи — настоящий военный городок. А под фортификациями имелись бункер и тайный ход, соединяющий оборонительное сооружение с особняком.