Я мигом вскочил на ноги, бросив лютый взгляд на киборгов. Чертовка отдала им приказ и семь из них вышли из комнаты, а шесть остались. Кос и Ботаник тоже пока никуда не торопились. Из людей только я выметнулся из комнаты злой, как черт, и покосился на механизмы. Они подошли к той двери, которая вела прочь из лаборатории, и встали возле нее, до ужаса напоминая вышибал в каком-нибудь ночном клубе. Возле их ног лежало наше оружие и костюмы химзащиты.

Мои губы самопроизвольно выдали разочарованный стон. Теперь лабораторию не покинуть без ведома Чертовки. Она ведь не просто так поставила там своих киборгов. Предвосхитила, тварь, что я не захочу оставаться с их троицей, настойчиво требующий, чтобы я отказался от трансформации. Грудь опять опалила ярость.

Я что-то тихо прорычал и двинулся по коридору, размышляя на ходу. Вот что она от меня хочет? Даже если я когда-нибудь возжелаю снизить процент гнили то, как это сделать? Ребенка у меня нет, а из близких родственников только мать. Но если я как-то сумею передать ей часть трансформации, то это значит, что Агнес опять превратится в чудовище. Да, у нас с ней прохладные отношения, если не сказать ледяные, но я не могу пойти на это – она ведь моя мать!

Тяжело вздохнув, я внимательно посмотрел на обнаженную кисть руки, поднеся ее к глазам. Несколько линий черноты шли вдоль вен. Они, действительно, напоминали гниль, но вряд ли являлись ей на самом деле. Это что-то другое. И мне сложно поверить в то, что эта субстанция может как-то изменять душу. Слова Чертовки о том, что часть моей души у Агнес, а часть ее – во мне, полнейший бред. Трансформация меняет лишь тело – вот это чистейшая правда, от которой не убежать.

Между тем, ведя внутренний диалог, я проходил мимо кабинета, в котором находилось небольшое мягкое кресло, несколько стульев и различная компьютерная техника. Чем не место для сна? Я вошел внутрь, пододвинул к кресту стулья, выстроив их в ряд, и улегся на импровизированную кровать, по ширине похожую на раскладушку, на которой я когда-то спал в отнорке гопника Крысы.

Раздеваться я не стал, хотя температура в лаборатории всегда царила достаточно комфортная. Мои глаза уставились в белый полоток, а руки я сцепил на груди. Сон не шел. Еще были живы эмоции от жаркой перепалки в комнате отдыха. Выбесили меня эти псевдо-доброжелатели. Ничего не понимают, а лезут своими свиными рылами куда их не просят. Я сам разберусь, что мне делать. Вообще, какого хрена они привязались не только ко мне, но и к Агнес? Мать выведет их из леса, разгонит альвов, которые людей похищают, потом приведет их в город и поможет свергнуть Совет. Да от такого члена отряда надо оргазмировать до потолка, а они все подвохи ищут. Ну, как они – одна только Чертовка, а эти-то двое просто ее слушают и согласно кивают головами. Бараны.

Предаваясь подобным мыслям, я постепенно разряжался, переставая кипеть от гнева. В какой-то момент мои глаза стали вяло моргать, а способность размышлять начала давать сбои. Организм погружался в сон. Дыхание выровнялось, и я окунулся в мир сновидений.

Ночь прошла без происшествия. Утро я встречал, ощущая, как побаливает тело от неудобной «кровати». Особенно пояснице не понравилась такая ночевка. Я кое-как встал, морщась от стреляющей боли, затем размялся и потопал в комнату отдыха. Надо было позавтракать и отправляться в обитель Агнес.

Приближаясь к цели, я надеялся, что эта троица не начнет опять свой утомительный и бесполезный разговор. Кстати, а они, вообще, проснулись или ряху до сих пор давят? Нет, вон они с помятыми рожами сидят на диванах. У одной лишь Чертовки был свежий и цветущий вид. Но что с нее взять? Она почти киборг.

Я молча вошел в комнату, с независимым видом продефилировал между людьми, взял банку консервов и принялся есть. Хорошо бы еще в душевую кабину сходить и заглянуть в санузел.

Неожиданно ведьма предложила, насыпая что-то из банки в кружку, над которой поднимался пар:

– Кофе будешь, Макс? Доброе утро.

– Доброе, – буркнул я, подозрительно сощурив глаза. Чего это ведьма такая добрая? Решила таким незамысловатым способом изменить мое решение в отношении трансформации? Вот уж хрен! Меня не задобрить. Но кофе я буду. В городе он был жутким дефицитом, так что надо пользоваться моментом и выпить его.

Я решительно протянул руку к цветастой кружке, не вставая с дивана. Пусть девушка сама поднесет, если уж решила поиграть в добренькую ведьмочку. Чертовка так и поступила: с неживой улыбкой подала мне кружку. Я взял ее за ручку, подул на горячий напиток и сделал глоток. Божественно! А какой дивный аромат! Мигом прочищает мозги.

– Со сливками, – сказала девушка, наблюдая за тем, как я пью кофе.

– Угу, – пробормотал я с каменной физиономией, внутренне восторгаясь напитком.

Вся троица людей почему-то стала пристально смотреть, как я продолжил поглощать консервы, запивая их кофе. Меня это слегка смутило, будто я был экзотическим животным, за кормежкой которого с интересом наблюдали восторженные дети.

– Вы чего? – рыкнул я, почувствовал укол злости. – Со мной что-то не так? Увидели кого-то лучше себя?

Они молча переглянулись, будто между ними присутствовал какой-то секрет, который они не хотели рассказывать мне.

Внезапно я ощутил легкое головокружение. Комната закружилась перед моими глазами. Я моргнул несколько раз и широко открыл их. Пространство подернулось серой дымкой, словно я чудовищно хотел спать и уже плохо справлялся с приступом сонливости. Моя голова безвольно упала на грудь. Пальцы разжались – и кружка с недопитым кофе выпала из ослабевших пальцев, щедро замарав диван пятнами.