Сл ужба

Затем второй.

недоступна

Разумеется, оглупевший храмовник не умел читать. Он и при жизни-то знал не все буквы, а сейчас они и вовсе казались ему чудными закорючками, которые ничего не значат. Недолго думая, вернее вообще не думая, Хмошэ взял посох двумя руками и…

…дзынь…

Стукнул по одному из надгробных камней. Приятное дрожание передалось с посоха в его руки.

— У-а-у-аа… — он зарычал, сам не понимая зачем.

Затем ударил ещё раз и ещё. Колотил по надгробию, до тех самых пор, пока кусок замшелого надгробия не отвалился. Но и тогда он не остановился. Ударил ещё пару раз и что-то заставило его прекратить. Он увидел, нечто интересно в оголившихся внутренностях камня.

Среди серого гранита с оранжевыми прожилками виднелись три металлических клина. Они блестели даже тогда, когда солнце скрывалось за облаками. В них наверняка скрывалась какая-то магическая сила. Вот только, как и для чего её использовать не ясно. Тем более непонятно для Хмошэ, который видел в них лишь три блестяшки.

Три острых металлических кончика, первый красного цвета, второй голубого, а третий чёрного.

«Не придумав» ничего лучше, он попытался их выковырять. Всё-таки блестят они очень красиво почти как новые детские игрушки. Хмошэ схватился за красный кончик, он привлекал больше остальных, и дёрнул, тот слегка пошатнулся, как молочный зуб. Но сил хилому скелету не хватило, чтобы вытащить красную штучку.

Он коснулся голубого блестящего штырька, тот шатался ещё меньше. Хмошэ попытался его расшатать, какое-то время голубая блестяшка пошатывалась, но затем совсем перестала двигаться. Процесс расшатывания полностью остановился, Хмошэ больше не мог сдвинуть голубой штырёк.

Чёрный, хоть и блестел никак не меньше прочих, но внимание привлекал хуже остальных. Хмошэ взялся за него и почувствовал, что пальцы костяной руки будто сковал холод, словно ледяные иголки впиваются в кость. При этом, даже несмотря на боль в пальцах, энергия шла по руке дальше и разбегалась по всему телу, пробирая его едва ощутимым, но очень приятным теплом.

Головокружительное чувство, ранее никогда храмовник не испытывал ничего подобного. Также весьма странное, особенно для скелета, который в принципе, лишён осязания. Энергия, исходившая от чёрного клина, казалась Хмошэ настоящим чудом. Впрочем, любой скелет, прикоснувшийся к нему, ощутил бы что-то очень схожее. Для любого скелета что-то почувствовать своими костяшками — это уже большое достижение…

Постукивая и хватаясь за чёрный штырёк Хмошэ, очень напоминал дитятку, который толь-только начал овладевать магией; ребёнка пытавшегося создавать заклинания, контролировать свою новую магическую силу. Но пока магическая энергия лишь больно била по пальцам и растворялась в воздухе, немного растекалась по телу приятным теплом. Маленьким пальчикам больно, но ребёнок чувствует удовлетворение.

Хмошэ проходил через что-то очень схожее.

В какой-то момент ему очень захотелось выковырять чёрный клин и унести с собой, чтобы тот всегда мог порадовать своим магическим покалыванием. Хмошэ схватился за него обеими руками, почувствовал сильную боль в костяных пальцах, но и приятных ощущений стало в разы больше. Буквально изнемогая от удовольствия, он всеми силами пытался вытащить металлический клин. Но сколько бы он его не дёргал, чёрный штырь, как пень от гигантской секвойи, плотно сидел и словно насмехался над тем, кто пытался его вытащить.

Отпустив его, Хмошэ упал на землю. Нет, не боль заставила его выпустить чудесную штучку, а избыток приятных чувств. Он сидел на земле и не мог отойти. Через какое-то время перед его глазами воздух стал медленно мутнеть, словно приближалось облачко тумана. Затем начал вырисовываться серый силуэт, перед Хмошэ появился призрак…

Глава III. Аква-маг. Выбор Олдора

— Безумцам всегда везёт… ты ж глупец, а нашёл один из трёх Артефактов… я всё врем… Не важно, что толку? Ты ж не понимаешь… — заговорил дух, разглядывая Хмошэ.

Тот сидел в грязи и смотрел на серый прозрачный силуэт с огромным любопытством. Безумный храмовник впервые увидел призрака и тот показался ему живым облачком, или элементалем. Который, ещё и пытается что-то говорить. Конечно, Хмошэ его слышал, но ничего из сказанного понять не мог.

Он поднялся с земли, ледяные иглы всё ещё кололи пальцы. Но это не помешало Хмошэ оставаться навеселе. Он вытянул руку в сторону призрака. И костяшки прошли сквозь силуэт, словно через обычный, но очень густой туман.

— Потерян, ты, потерян. Эх… скороче мы с тобою смогём поговорить, — произнёс призрак.

Он пролетел прямо через безумного храмовника и начал разглядывать разноцветные клинья. В этот момент Хмошэ обернулся и снова просунул руку в призрачный силуэт. Начал водить ей вверх-вниз, в разные стороны. Затем принялся махать, словно разгонял дымку от потухшей свечи… Но ничего, эфемерное тело духа никак не реагировало на чужую руку.

Какое-то время призрак разглядывал клинья, торчавшие из надгробья. Даже пытался их потрогать… Это старая человеческая привычка трогать всё новое и интересное. Становясь призраками, немногим удавалось от неё избавиться. Тем больше они разочаровывались, каждый раз думали, что всё ещё что-то могут, а на самом деле нет. Лишь пребывать в своём эфемерном теле, разговаривать, думать ну и использовать красные фигурки. Впрочем, добыть их самостоятельно призраки не в состоянии, фигурки сработают, только в том случае, если их кто-то передаст по собственной воле. Иначе говоря, призраки никогда не смогут вернуться из эфемерной формы без чужой помощи. А на Древнем Кладбище редкий чудак захочет помочь другому, тем более духу.