— Утром постучишь, как договорились, — сказал Тренер и крепко сжал моё плечо. — И про друга не забывай! Если вытворишь что-то, он будет расплачиваться за тебя!

Пять дней без воздуха и вот он… Не свежий и не бодрящий, но свободный. Как же задолбало сидеть в бетонных стенах.

Город встретил прохладой. Ночь — темнотой. Я оказался на глухой улочке. Впрочем, она выглядела глухой в сравнении с улицами знакомых городов миллионников. Шустрик сказал, что здание Болотной лиги находится в центральном районе. Тогда почему на улицах так мало людей? Наступила ночь. Но разве это помеха для молодёжи?

В кармане у меня лежала начертанная от руки карта. Не совсем карта — фрагмент. Десять линий и ползущая стрелочка. Шустрик нарисовал, как добраться до нашего угла.

Фонари работали через один. Застегнув куртку, я сунул руки в карманы и побрёл по улице. В высотных домах горело слишком мало света. Прохожие — молчаливые пьяницы. За десять минут по раздолбанному асфальту не проехало ни одной машины.

Об убежище я побеспокоился заранее. Шустрик поделился со мной местом, где иногда отсиживался, когда на улицах становилось совсем туго. Последний подъезд заброшенного дома в одном квартале от нашего угла. Я нашёл его быстро. От вида полностью заброшенного семиэтажного дома в центре города стало не по себе. Пробежав четыре пролёта, я нашёл квартиру с красной дверью. В комнате с разбитым окном плюхнулся в кресло.

Что с этим городом не так? Он выглядел чуть лучше, чем город переживший апокалипсис, но хуже, чем город в экономическом кризисе. Думается, находился где-то посредине. Ходить по улицам опасно. Мало-помалу становилось понятно, почему пацаны выбирали аквариум вместо бродяжничества.

Прислушался. В доме тихо. Сгрёб с подоконника пластмассовые горшки и облупившуюся краску. Разложил пакеты с гербухой. Пятнадцать штук. Каждый из рецептов имел изъяны. Некоторые — очень крупные, некоторые поменьше. Варщик, либо плохо сделал своё дело, либо смешивал компоненты большими порциями. При фасовке соотношение менялось. Гербуха работала, но была далека от идеала. Это я и собирался поправить.

Работа кропотливая, но интересная, а главное — шла на пользу. Пакеты разделил на две группы. Первая с завышенным содержанием голубого компонента, вторая — с заниженным. Перебросив лишнее из одних в другие, уравновесил костяк рецепта. Разницу в весе восполнил за счёт серого ингредиента. На последнем этапе нужно было раздробить все крупные комочки и тщательно перемешать. Шесть пакетов отправились в карман, когда я почувствовал тепло:

Вторичная характеристика алхимия повышена до — 2

Общий объём материи увеличен до — 0,78 относительных единиц.

Связи вторичных характеристик алхимии имели особенно красивый цвет. Пурпурный. В общей структуре материи смотрелись диковинно, будто гирлянды на ёлке. Их было две. Нравились больше остальных.

Закончив с пакетами, я рассовал их по карманам и пошёл на точку. Моё место — рядом со светофором у автомата с газировкой. Нашёл его быстро и замер, поглядывая по сторонам.

Первый покупатель подошёл через сорок минут. Обычный работяга — не иначе. Дёрганный, красные глаза. Я сжал кулак в кармане и приготовился. Шустрик говорил, что опаснее всего те, кто просит в долг или скидку. Гербуха нужна для снятия напряжения. Ночью за ней ходят те, кому особенно приспичило. Нервные, злые, агрессивные. Пьяный и озлобленный мужик, которому пацан отказывает в скидке, может стать серьёзной проблемой.

— Мне одну, — он вытащил из нагрудного кармана смятые купюры.

— Нет проблем, — я отдал пакет.

Сделка состоялась. Второй покупатель нарисовался спустя полчаса. Плачущая девчонка с бутылкой вина. Она много ругалась и часто проливала мимо рта. Я отдал ей гербуху, предупредив, что эффект с алкоголем снизится. Обозвала меня умником и сунула кредиты.

Через двадцать минут подошёл пацан с выбитым глазом. Одетый во всё черное он, будто сливался с мраком города. Мой ровесник — не старше. Спросил, хороша ли гербуха и, услышав ответ «лучшая», взял пакет.

— Привет, малой!

Крутанувшись на месте, я выскочил на дорогу и прикрылся руками. Как он оказался у меня за спиной?! Мужик лет тридцати пяти с уставшим лицом опирался о светофорный столб.

— Привет, — промычал я, опуская руки.

— Давно тебя не было.

— Ага, — я мотнул головой и уставился ему в грудь.

В нём была материя. Структура размером с теннисный мяч. Если моя близилась к одной относительное единице, то его раза в четыре больше. Значит четыре относительных единицы? Не обязательно. На то они и относительные. Структуры запросто могли отличаться друг от друга размерами.

— Дай одну! — он протянул ладонь с зажатой под мизинцем купюрой.

Мы были с ним знакомы. Не друзья, но у Сайлока гербуху он покупал не в первый раз. Уставшие глаза и обвисшие плечи. Ничего удивительного. Каждый второй на этой улице выглядел каторжником. Как он подобрался ко мне так близко? Других покупателей я замечал, едва они показывались из-за поворота. Материя. Другого объяснения нет. Думается, у него прокачана вторичная характеристика скрытности или что-то такое.

— Не зависай тут надолго, — мужчина взял пакет и сунул в карман джинсов. За поясом показалась рукоять пистолета.