Натсэ осталась у двери, сложив на груди руки и глядя в пол. Я осторожно приблизился к кровати. Талли подвинулась. Я сел. Взял ее за руку. Она была горячей.

— Вот и всё, Морти, — прошептала Талли пересохшими губами. — Теперь мне точно не выкарабкаться.

Повязки на ее руке не было, и там, где раньше бугрились волдыри, теперь осталась чуть покрасневшая кожа. Всё это казалось до слёз несправедливым. Какая-то тупая жаба, какая-то нелепая бородавка… Уже и следов не осталось.

— Выкарабкаешься, — сказал я. — Ты же такая сильная…

— Морти… — Она закашлялась, и я увидел капли крови, брызнувшие на подушку. — Заткнись. Дурак.

Талли тяжело дышала, собираясь с силами. Потом заговорила спокойно, короткими фразами, чтобы дыхание успевало восстановиться.

— Я хочу извиниться. Ритуал проводила я. Твоя сестра… И Ардок… Я потому себя так вела. Чтобы не жалеть. Не думать. Я виновата.

— Я знаю, — сказал я, не находя, по-прежнему не находя в душе гнева.

— Почему ты… Тогда… Здесь?

— Этого я не знаю.

Высвободив руку, я достал из кармана каменную розу и протянул её Талли. Та взяла ее дрожащей рукой, рассмотрела и тихо засмеялась. Из глаз потекли слёзы.

— Морти… Ты дурак. Спасибо…

Я улыбнулся. Талли прижала розу к груди и закрыла глаза. Я думал, она засыпает, но она лишь опять собиралась с силами. Когда она вновь посмотрела на меня, это уже был нечеловеческий взгляд. Она будто смотрела с той стороны, куда живым нет дороги. Или, вернее, есть, но лишь в один конец.

— Ты отняла у меня очень многое, — сказал я. — Да, у меня изменилась память. Да, я бесхребетный слизняк. Но даже несмотря на это, я мог бы тебя ненавидеть. Но не могу. Наверное, просто потому, что там, в своём мире, я толком не жил. Моя жизнь началась тогда, когда я шагнул в Огонь, и Огонь вошел внутрь меня. Наверное, это дикая цена — две жертвы за одну настоящую жизнь. Но раз я живу, значит, я принял эту жертву. И виновен не меньше, чем ты.

Её глаза сверкнули. Ненадолго в них опять просочилась жизнь.

— Не позволяй Мелаириму водить тебя за нос, — прошептала Талли. — Он… Ради Огня он… Сделает всё. Будь начеку. Не верь полностью. Ты… Должен жить.

Она или потеряла сознание, или уснула, лишившись последних сил. Так и лежала, прижимая к груди каменную розу. Я наклонился над ней и поцеловал в лоб. Никогда не думал, что буду целовать Талли при таких обстоятельствах…

***

Мелаирим стоял в святилище, глядя на огонь. Я подошел к нему и молча встал рядом. Что видел он в бесконечном танце пламени? Думал ли он о жертвах, ему принесенных?

— Неужели ничего нельзя сделать? — спросил я.

Он долго молчал, боролся с собой. В его глазах то вспыхивало, то гасло пламя.

— Я ничего не могу. Всё испробовал, — сказал он. — Тело могло бы жить. Но этот яд разрывает связь души и тела. Она уходит, Мортегар. Огонь призывает её душу.

Я молчал, не зная, что сказать. Похлопать его по плечу? Да он мне руку сломает и прав будет. А потом Натсэ отрубит руку ему… А он её сожжет, или закатает в камень. Я брошусь на него. Битва будет жаркой, но недолгой. Да, с фантазией у меня всё в порядке, как бы грустно ни было.

— Может, хоть какие-то хорошие новости вам не помешают, — сказал я, наконец. — У меня первый ранг.

— Правда? — Он и вправду немного оживился, посмотрел на меня с интересом. — Как это вышло?

— Долго рассказывать… Но я был осторожен, никто ничего не видел.

— Прекрасно, — кивнул Мелаирим. — Прекрасно… Скоро тебе потребуется новый учитель. Поскольку других желающих нет, им буду я. Надеюсь, ты не станешь возражать?

Я пожал плечами.

— Куда ты направляешься теперь?

— Испытания скоро начнутся.

— Испытания! — Мелаирим схватился за голову. — Да-да, я совсем забыл… Магические уже прошли?

— Вчера. Я сдал.

— Как же это я… Впрочем, ладно. Это решится. Ты можешь не ходить на стадион.

— Как так?

— К чему? Мы знаем, что этих испытаний ты не пройдешь. Да тебе и не нужно их проходить. Последнее, чего бы я хотел, это бегать за тобой по академии круглый год, защищая от врагов, с которыми не могу вступить в прямую борьбу.

Я молчал, сложив за спиной руки и глядя в каменный пол. Мелаирим повернулся ко мне.

— Мортегар! — Голос прозвучал тверже. — Посмотри мне в глаза.

Я поднял взгляд.

— Ты не поступишь в академию.

— Поступлю, — тихо сказал я.

— Для чего тебе это?

— Мои друзья в меня верят. А значит, я должен. Я ведь такой, вы же знаете.

— А как насчет Таллены? Она тебе больше не друг? Она будет лежать тут, умирать у меня на руках, пока ты там, со своими друзьями, будешь бегать, прыгать и смеяться, чтобы в итоге все равно понять, что тебе не хватает доброй сотни баллов до нижнего порога?!