— Мы знаем, как всё это начнётся? — спросил он Михаила, наблюдая, как тот застегивает свои кожаные доспехи.

Азазель был одним из самых сильных бойцов среди них, свирепым, безжалостным, с силой, которая выходила далеко за пределы обычных способностей. Но он знал, что он был вторым по силе, компенсируя скоростью и хитростью то, чего ему не хватало в отточенной силе Михаила.

Разиэль был необычайно искусен в обращении с мечом, Тамлел с копьём. Жена Габриэля была весьма искусным лучником, и Азазель был уверен, что Элли смертельно опасна с кинжалом. Каждый из них был одарён способностью к самообороне. Они будут сражаться насмерть, и вместо того, чтобы позволить Уриэлю мучить её, Азазель возьмёт Рейчел на руки и сам убьёт её, прежде чем будет нанесён смертельный удар. Он возьмёт эту боль на себя, чтобы пощадить её. Если до этого дойдёт.

— Не выгляди таким мрачным, — упрекнул его Михаил, обычно пребывая в приподнятом настроении, в предвкушении битвы. — Мы победим. Правда на нашей стороне.

— И как давно ты живёшь на этой земле, раз считаешь, что правда имеет какое-то отношение к победе? — с горечью произнёс Азазель, потянувшись за своими кожаными доспехами.

Острый меч мог прорезать всю толщину кожи, но они пользовались им с незапамятных времён. Они будут пользоваться ими до скончания веков, если до этого дойдёт.

Но этого не произойдет. Он не позволит Уриэлю победить.

Должно быть, Михаил прочёл его мысли.

— Вот так-то лучше. А где же Рейчел?

— Я пытаюсь дать ей поспать.

— Во время эпического сражения? Вряд ли. Она рассердится, что ты пытался защитить её.

— У неё много причин сердиться на меня, она может добавить это к списку, — сказал Азазель, застёгивая ремни на своём торсе, а затем поднимая защиту для ног.

— Она тебя ещё не простила? Она выбрала тебя... конечно, это значит, что она выбрала тебя, чтобы простить грехи.

— Некоторые вещи слишком велики, чтобы их можно было простить, — сказал он, потянувшись за своим мечом.

В дверях оружейной появился Разиэль.

— Они идут, — сказал он. — Нам нужно собраться на берегу.

Михаил похлопал Азазеля по плечу.

— Мы победим, брат. Имей веру.

Он направился вслед за Разиэлем, и Азазель вложил свой второй, более короткий меч в ножны, готовясь последовать за ним. Только для того, чтобы резко остановиться, когда в дверном проёме появилась Рейчел, преграждая ему путь.

Она заплела свои дикие рыжие волосы в косы воина и приколола их к голове. За то короткое время, что он отсутствовал, ей удалось найти форму воина, и выражение её лица было свирепым.

— Ты что, собирался просто позволить мне проспать всё это? — требовательно спросила она.

— Если бы повезло, то ты не узнала бы даже, что происходит, — сказал он, сохраняя невозмутимое выражение лица и нейтральный голос.

— Потому что мне здесь не место, да? Все остальные готовятся к битве, готовы защищать свой дом и свою жизнь. И я должна просто свернуться калачиком в постели и ждать результата? — её грубый голос дрожал от ярости.

— Да.

Она бросила на него стальной взгляд.

— Дай мне оружие.

— Ты что подумываешь меня зарезать? — с любопытством спросил он.

Любопытно, позволил бы он ей это в качестве окончательного наказания.

— Нет. Хочу помочь защитить Шеол.

— Возвращайся в наши комнаты, — сказал он, стараясь скрыть отчаяние в своём голосе. — Ты только навредишь нашим шансам на победу.

— Пошел ты, — сказала она своим хриплым голосом.

Враг был уже почти здесь. Он чувствовал его приближение. Враг уже стоял у ворот Шеола, и через несколько мгновений ворота будут разбиты. Враг нарушит завет, законы, установленные Верховным существом. Условия изгнания Падших и их вечного проклятия были начертаны на камне, но такова была их жизнь. Вечная жизнь, вечное проклятие и нерушимое святилище Шеол. И теперь Уриэль собирался нарушить этот закон.

— Возвращайся в наши комнаты.

— Почему?

Он глубоко вздохнул.

— Потому что ты делаешь меня уязвимым. Если ты будешь там, я буду думать о тебе, пытаться защитить тебя, вместо того чтобы сражаться в той битве, в которой должен. Рейчел, я не могу бороться с Уриэлем и с тобой тоже. Возвращайся, ради всего святого.

— Ради всего святого, — эхом отозвалась она. — Бог — тот, кто проклял нас всех. Есть ли какая-то особая причина, по которой я должна любить его?

Он услышал, как ворота с грохотом рухнули под ровным маршем их врага.

— Я не могу сейчас спорить о вере, — тихо сказал он. — Они уже здесь.

— Тогда я тебя прикрою, — сказала она.

Атакующие войска маршировали к берегу, и армия Шеола — маленький, плохо оснащённый отряд проклятых — ждала их. Азазель посмотрел на Рейчел с её свирепыми косами и ещё более свирепым выражением лица, и медленная улыбка растянулась на его лице. Он притянул её в свои объятия, уклонившись от кинжала, который она схватила, и поцеловал её, но не с отчаянием, а с чистой радостью. Что бы ни случилось, она принадлежала ему, и этого было достаточно.