Любопытство всегда было моим главным грехом — в конце концов, я была репортёром в Брисбене и, как я подозревала, где-то ещё.

— А кому здесь место? Кто вы?

Она выглядела испуганной и ещё более настороженной.

— Мы заслужили свои места здесь. Это наша награда.

— Не очень-то похоже на награду, — сказала я со своим обычным отсутствием такта.

— Вам лучше уйти. Не должны видеть, что я разговариваю с вами.

— Почему?

— Потому что вы здесь чужая. Единственная причина, по которой чужаки приходят сюда, всегда плохая, — она потянула руку, и я отпустила её.

— Но...

— Я ничем не могу вам помочь, — сказала она. — Мне даже не следовало вас предупреждать.

— Предупреждать меня?

— Покиньте Тёмный Город, если сможете. Если вы не можете, оставайтесь в своём доме и не бродите по улицам ночью. Что бы вы ни делали, держитесь подальше от Полуночников.

— Кто такие Полуночники? — я пыталась пристать к ней с расспросами, но она упорно уворачивалась.

— Полиция. Держитесь подальше от реки.

— Что...

Но она уже ушла. Я посмотрела ей вслед, ещё один серый человек, шаркающий по улицам города. Она была молода, но глаза её были пусты, одежда бесформенна и тускла. Вместо того чтобы найти ответы, я осталась с ещё большим количеством вопросов.

"Держитесь подальше от реки",— сказала она. Я могу это сделать. На самом деле, если бы у меня была хоть капля здравого смысла, я бы развернулась и направилась обратно к огромному старому дому и моему неприятному спутнику.

Проблема была в том, что он не был неприятным. Несмотря на всю его холодную, циничную сдержанность, яростная связь жара и желания текла между нами, освобождённая его ртом на моих губах, его телом, прижатым ко мне. Он чувствовал это в такой же мере, как и я, и в этом не было никакого смысла. Мы ненавидели друг друга.

Но даже так, я ужасно боялась, что если вернусь туда, если вернусь к нему, мы зайдем дальше поцелуев. Я лягу с ним, я приму его в себя, я...

Нет. Я писала о женщинах, которые влюблялись в своих обидчиков. Я не позволю гормонам встать на пути разума. Я не позволю ему снова прикоснуться ко мне. И чем дольше я буду держаться от него подальше, тем сильнее будет моя решимость.

"Держитесь подальше от реки", — сказала она. Река была не так уж далеко — я чувствовала запах воды в ночном воздухе. Я уже повернулась, чтобы идти в противоположном направлении, когда услышала крики.

Звук был ужасающим, леденящим меня до костей, грубый, испуганный крик человека, испытывающего такую ужасную боль, что мне захотелось закрыть уши. Те немногие люди, что ещё оставались на улицах, казались совершенно равнодушными, не подозревая о том, что кого-то убивают, и мне захотелось схватить их и встряхнуть.

Я схватила пожилого человека за руку в карающую хватку, удивляясь собственной силе.

— У вас есть сотовый телефон? Нам нужно позвонить девять-один-один! Кого-то убивают.

Мужчина посмотрел на меня с ужасом.

— Оставь меня в покое! — воскликнул он. — Уходи!

И он сумел вырваться и помчался вниз по улице.

— Сукин сын, — пробормотала я себе под нос.

Так что всё зависело от меня. Я побежала в направлении этих криков, которые теперь перешли в рыдающие мольбы о пощаде, пробегая мимо серых людей, вышедших на вечернюю прогулку, совершенно не обращающих внимания на происходящий ужас.

Я была вне себя от ярости и в отчаянии оттолкнула нескольких на своём пути, чтобы успеть добраться до бедняги вовремя. Звук приближался, и за криками послышался ещё один звук, зловещий скрежет острого металла и я почувствовала запах крови, такой же густой и вызывающий воспоминания, как запах еды в этом унылом месте. Впереди виднелась тёмная лента реки, и я пробежала последние два квартала, едва увернувшись от коричневого такси, которое выглядело так, будто приехало из 1930-х годов, шум резко прекратился, повисла тишина.

Я остановилась на берегу реки. Уличные фонари над головой освещали пустынный пейзаж. Даже бессердечные городские бродяги не отваживались заходить так далеко, и единственным звуком был тяжёлый шум чёрной в лунном свете реки. Я оказалась в том месте, где меньше всего хотела оказаться.

Я огляделась, но жертвы уже не было, и сразу стало понятно, что я опоздала. Я застыла, глядя, как из соседней двери крадучись появился мужчина со шлангом в руке и принялся заливать водой темную лужицу жидкости на булыжной мостовой, а потом скрылся внутри. Запах солоноватой воды не смог полностью стереть запах крови и огромный обед, который я съела, угрожал появиться снова, особенно после моего отчаянного бега. Я сглотнула, пытаясь успокоиться.

Вдоль берега стояли скамейки, хотя никто ими не пользовался, и я опустилась на ближайшую скамейку, мои ноги дрожали. Если раньше у меня и были какие-то сомнения относительно того, в какое место Азазель привёл меня, то теперь они превратились в печальную уверенность. Это место было неправильным.

Я могла думать только об одном месте, где чувствовала себя в безопасности. У Белоха. Я попыталась вспомнить название ресторана, но, следуя за Азазелем, я не обратила на это никакого внимания. И все улицы выглядели одинаково, когда я мчалась по ним. У меня никогда не было особенно сильного чувства направления, и мне будет трудно найти дорогу обратно к Азазелю.