Вывалить это на Минни, все равно, что вбить гвоздь прямо в голову. Несмотря на это, ее нытье начинало раздражать меня.

– Ты снова становишься неаккуратным, не так ли? Она должна уйти, Джейс. Тебе нужно избавиться от...

Я развернулся так быстро, что она чуть не врезалась мне в грудь.

– Мы с тобой не обсуждаем Харпер. Мы разговариваем о том, когда ты хочешь потратить лишние деньги, или о редких ночах в нашей постели. А теперь собери свое дерьмо и подожди в машине.

Выглядя немного озадаченной, она положила свои изящные руки на бедра и посмотрела на меня.

– Я просто присматриваю за тобой. Ради нас.

– Ты?

– Да! Я знаю, что тебе нужно удовлетворять свои... другие потребности, и я поддерживаю это, но я также твоя жена. Я тебя люблю, а ты любишь меня. Так что ты должен знать, что я забочусь о наших интересах.

Я почти рассмеялся. Любил ее?

Единственный человек, которого я любил - это я сам. Я использовал ее, чтобы сохранить приличный образ для внешнего мира. Любовь была из области фантазий.

Конечно, я не мог ей этого сказать.

– У меня все под контролем. А теперь, пожалуйста, иди в машину.

Она скривила свои блестящие губы, будто была готова выплюнуть длиннющий ответ. К счастью, женщина лишь кивнула, развернулась и унесла свою драгоценную задницу из моей спальни.

Я вздохнул и провел рукой по лицу. Это был не первый раз, когда мы почти обсуждали мою новую игрушку. Я никогда не проводил столько времени с другими, будучи похороненным в них, как с этой конкретной брюнеткой, и Минни начала это замечать. Ей было все равно, что я делал с девочками, как я их трахал или как сильно они страдали, но она позаботилась, чтобы защитить свои права как моя жена.

Я не мог позволить ей ревновать и обижаться, что породило вопрос: что, черт возьми, я буду делать с Харпер Лейн?

Сейчас уже знал, что больше не мог держать ее.

Подойдя к своему шкафу, я открыл его и достал маленький черный ящик, который хранил на верхней полке. Я уселся с ним на кровать и поднял крышку.

Первое, что увидел - свой золотой крест. Когда я рос, то походы в церковь обеспечили его наличие. Рядом лежал круглый серебряный секундомер, принадлежавший моему деду. На нем были потертости, но в остальном он все еще работал. Я поднял его за серебряную цепочку и сжал в кулаке.

Идея начала формироваться в моей голове.

Я стал закрывать коробку, но остановился, когда увидел фотографию своей матери. Здесь она выглядела молодой и здоровой, кошачьи карие глаза и длинные волосы. Это фото было сделано за шесть месяцев до того, как победил рак - та же чертова болезнь, что забрала отца. Мы с ней были очень близки во всех отношениях. Она помогла мне исследовать некоторые из моих темных интересов и говорила каждый день, что со мной ни черта неправильного не было.

Потеря ее была неожиданной. Однако я не расстроился. Смерть была естественной частью жизни. Пришло время - значит пришло.

Рядом с ее фотографией лежала сложенная листовка с улыбающимся лицом Харпер. Она выглядела так же, как моя мама, когда была сделана фотография: молодой и счастливой.

Теперь всего этого уже не было.

Закрыв крышку, я сидел на кровати, пока не услышал гудок клаксона.

Глава 17

Харпер

– Пора просыпаться.

Я моментально распахнула глаза и уставилась прямо на Д. Он обхватил рукой мое горло и прижал к полу.

Моему сонному мозгу понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что он меня обжигал. Другой рукой он находился между моих ног, прижимая окурок к половой губе. Я закричала и попыталась уклониться от него, выгнула спину и пнула ногами.

– Ты проснулась?
– спросил он, убирая сигарету, чтобы затянуться ею.
– Харпер, ты должна проснуться, - вздохнул он, выдыхая дым мне в лицо.

Он прижал ко мне зажженную сигарету немного выше, чем до этого. Я снова закричала, мой хриплый голос эхом разносился по комнате.

– Я не сплю!
– закричала я на него.

– Ох, - усмехнулся он, немедленно отпустив мою шею и убрав сигарету.
– Почему ты не сказала об этом минуту назад?

Я закрыла глаза и сжала дрожащие губы в твердую линию.

– Я задал тебе вопрос, Харпер, - подчеркнул он.

Не прошло и секунды, как ребро его ладони врезалось мне в нос, который тут же сломался.

Боль отрикошетила.

Я закричала и подняла руки, чтобы остановить кровь, которая теперь лилась по моим губам, а металлический вкус пробирался мне в рот. С широко открытыми глазами я смотрела на него, почти ничего не видя и желая, чтобы он прекратил причинять мне боль.