— Вряд ли ты поймёшь. Но если я снова кого-то потеряю в этой жизни, то точно сойду с ума, — на такой странной фразе Эми разворачивается, и Нику приходится встать следом за ней, чтобы направиться к выходу из бара. Ноги у девушки чуть пошатываются, и идёт она нетвёрдой, кривой походкой. Удивительно, что при такой концентрации алкоголя в крови она ещё умудряется говорить связные вещи. На ходу успевает сделать ещё один глоток уже прямо из горла, прежде чем её спутник открывает перед ней дверь.

— Надеюсь, мы едем обратно, а не в караоке? — Ник неуклюже шутит, чтобы только развеять образовавшееся между ними давление воздуха. Глоток кислорода на тёмном крылечке оказывается как раз кстати: хотя бы перестаёт печь рецепторы запахом ежевики.

— Думаю, если мы вернёмся под утро, папочка будет злиться, — рассеянно лепечет Эми, не оглядываясь на него.

Следующий её кривой шаг к ступенькам чуть не становится роковым: шатающиеся ноги не находят во тьме опоры, и она с писком летит вперёд, грозя разбить лоб об асфальт. Спасает только хорошая реакция Ника, когда он спешно обхватывает руками её талию, удерживая от падения:

— Эй! Осторожно, мисс текила!

Замирает. Ощущение её хрупкого тела в его неожиданных объятиях, которые бы абсолютно точно не допустил при другой ситуации, моментально будоражит воображение. Вместо того, чтобы отпустить тут же, как только миновала опасность, он только придвигается чуть ближе, чувствуя, как сворачиваются в узелки нервы, когда её ягодицы прижимаются к его паху.

— Спа…сибо, — двумя глотками воздуха шепчет Эми, не сопротивляясь и не выворачиваясь из его рук. И это придаёт смелости его действиям: к чёрту, почему бы и нет?

Мягко разворачивает её лицом к себе, ловя недоумевающий взгляд и пропадая в той обезоруживающей потребности, что она излучает сейчас. Может, слишком пьяна. Может, он будет жалеть, что сделал это именно так, когда она вряд ли себя контролирует. Но если судьба сама подкидывает шанс показать ей, что у Эми имеются другие варианты, то он убедит её, что может быть иначе.

Иначе — это решительно обхватить ладонями аккуратное личико, слегка поглаживая большими пальцами смешно, по-детски порозовевшие впалые щёки. Пытаясь передать всю нежность, которую она вызывает у него, пробуждая воспоминания о том, как он заботился о ком-то столь же маленьком и нуждающемся в крепком плече. В пасмурных глазах мимолётная паника, как миниатюрная майская гроза. Чтобы отрезать ей пути отступления, Николас подаётся вперёд и накрывает её губы своими, осторожно пробуя вкус.

Сквозь терпкость алкоголя и горечь сигарет отчётливо чувствуется вишня — сладость и пьянящая податливость. Ещё лучше, чем он себе представлял утром. И Эми робко отвечает ему, словно впервые целующаяся на выпускном старшеклассница, скользит языком по его нижней губе, а затем позволяет ему ворваться глубже. С победным боем пульса в груди Ник крепче сжимает её талию через кожаную куртку и неспешно, смакуя каждую секунду, изучает её рот изнутри. Не оторваться, потому что прекрасно чувствует, как от его жара нагревается под ладонями её кожа, и это хуже любого наркотика. Вишня в ликёре, звенящая терпкость. И пусть Эми так и не сделала попытки обнять его в ответ, по-прежнему держа чудом не разлитый виски в правой руке. Она его — на целых тридцать секунд, окончательно убеждающих, что он уже пропал без шансов спастись.

— Нет, — хрипло выпаливает вдруг она, неожиданно разрывая это дурманящее сплетение. Теперь в её глазах застывает настоящий ужас, окатывающий льдом после столь откровенно близкого контакта. Непонимание и разочарование больно бьют изнутри, но ровно пока она не объясняет, — Не надо, Ник. Он убьёт тебя. За меня — убьёт, — столь убеждённо, что её страх дымкой встаёт над их головами, возвращает в реальность, на грязное серое крыльцо придорожного дешёвого бара.

— Эми, мне плевать на него…

— А мне не плевать на тебя. Хочешь отправиться кормить пираний? — честное признание и беспокойство, абсолютно не наигранное, поселяют в нём луч надежды. Надежды, что она не жалеет, и что тоже ощущает, как вибрирует воздух между ними. Что ей понравилось, и значит, всё не зря: он будет сражаться за неё с самим дьяволом, чей ошейник всегда на её теле. И предложение звучит само, единственно возможное:

— Я хочу, чтобы мы сбежали от него. Вместе. Что думаешь?

Она криво улыбается и отодвигается на шаг. Опустив взгляд на ступеньки, осторожно спускается с крылечка, и, оказавшись внизу, вновь прикладывается к бутылке. Ник ждёт хоть какой-то реакции на его слова, однако её нет. Амелия оглядывается на него через плечо и бросает со всей возможной небрежностью, словно уже вычеркнула из памяти последние минуты:

— Так мы едем или будем стоять тут вечность?

Но ещё играющая на губах пьяная вишня чётко внушает Нику, что он не заведомый аутсайдер рядом с фаворитом гонки. Не смог когда-то спасти Мэл. Но второй шанс использует наверняка, и теперь это уже дело принципов: в отличии от мерзавца Алекса, у него их имеется достаточно.

***

Виновата.

Это печёт изнутри даже раньше, чем Эми открывает заспанные глаза, чем разум выплывает из мутного забытья, а во рту встаёт мерзкий привкус. Похмелье никто не любит. Но когда общая разбитость тела и гудящая голова смешаны с чётким пониманием, что сотворила какое-то дерьмо — это хуже вдвойне. Хочется зарыться обратно под одеяло и никогда не вставать с кровати, до которой хоть тресни, но не помнит, как добиралась ночью. При попытке воссоздать всю свою гулянку, она глухо стонет от отчаяния и запихивает тяжёлую голову под подушку. После бара была гонка по трассе с её отчаянными визгами в окно и оглушительно орущими песнями Нирваны и Queen. Кажется, она даже подпевала… И кажется, что Ник отличный водитель, вытворявший на трассе что-то невообразимо весёлое: в памяти отпечатались только эмоции. Но никакое удовольствие от его общества не пересиливает и не оправдывает жуткого чувства вины. Чёрт, как она вообще могла позволить себя касаться другому мужчине?