— Нет. — улыбнулся я ей, протягивая бланк.

— Мхм. — кивнула девушка. — Вам по коридору направо, самая большая дверь с надписью «Генеральный директор».

Не показывая недоумения, пошел по указанному маршруту, добрался до двери и вошел. В приёмной сидел задротского вида стрёмный тип, играющий в какую-то игру на архаичном планшете.

— Ты дверью ошибся, ацефальчик? — спросил он меня безразлично.

— Не угадал, задрот. — вот как-то сразу он мне не понравился, ещё каким-то ацефалом назвал. — Я прошел все два этапа.

— Два?! — ехидно оскалился рыжий задрот. — Для таких как ты их пять! Иди спроси на респешене, ты пропустил три этапа, дебила из Тагила!

— А ты сколько этапов прошел, задрот? — поинтересовался я вежливым тоном.

— Три этапа! Недостижимая для тебя вершина, тупорылый! — с нескрываемой гордостью произнес рыжий задрот.

— Ты, видимо, отстаёшь в развитии, или имеешь дефект слуха… — произнес я с обеспокоенностью за его тяжкую судьбу. — Я прошел два этапа. Повторяю, два этапа. Как ты вообще самостоятельно добрался до этого места? Может, помочь найти твоих родителей?

— Слушай ты, урод… — хотел толкнуть речь задрот, но его прервала вышедшая откуда-то женщина в деловом костюме.

— Претендент Семён Гуди, пройдите в кабинет. — сказала она.

Задрот вошел внутрь, напоследок бросив на меня злобный взгляд. Мне плевать. Я достал свой индийский смартфон, собираясь сыграть во что-нибудь. Нажал на разблокировку. Ничего. Я заряжал его три дня назад, батарея накрыться не могла, хотя, проверить легко. Открываю крышку, начинаю с умным видом смотреть на нутро продукта индийского танцевального гения.

— Что вы делаете? — осведомилась женщина, севшая за рабочий стол.

— Телефон не работает. — пожаловался я.

— Естественно. — кивнула она. — В здании блокируется вся сложная электроника, кроме протезов.

Я закрыл крышку телефона и положил его обратно в карман. Задротский планшет работал, а значит он не относится к сложной электронике. А может у пацана были глюки над неработающим девайсом? Так или иначе, приходов я ловить не собирался, поэтому пришлось пялиться на картину напротив.

— Хорошая работа, сведения из интернета говорят, что она стоит примерно миллион сто тридцать тысяч рублей. — поделилась информацией Суо.

«Стоимость картины как-то должна повлиять на моё отношение?» — спросил я мысленно. — «По мне — мазня какая-то. Ещё и дискомфортная. Неприятно смотреть».

— Именно это и была цель автора. — объяснила Суо. — Эта картина написана в жанре неорайонизма, отражающая определенную эмоцию. Здесь изображена тревога.

«А это не особо и трудно было! Оттенки красного, куча полосок, напоминающих змей, в верхнем правом углу что-то типа паука, на общем фоне угадывается контур жуткого клоуна, выполненного из скоплений кружков, типа перфораций — да этот ублюдок собрал основные страхи человечества и поместил их на картину!» — попробовал я проанализировать картину. — «И за это миллион сто тридцать тысяч? Да я такую же ерунду могу по пять картин в день рисовать, только краску и холсты подавай!»

— У него ещё есть три картины в стиле неорайонизма, отражающие тоску, радость и гнев. — добавила Суо. — Никогда не понимала искусство.

Дверь в кабинет гендира открылась. Задрот Семён покинул его, глядя на меня всё так же злобно, словно и не прерывали нашей дружелюбной беседы.

— Претендент Гектор Мизамидис, пройдите в кабинет. — указала мне на дверь секретарша.

Я вошел внутрь. В кабинете пахло сигарным дымом, мускатом и дорогой кожей. Сигара была в руках у здорового мужика в даже на вид дорогом костюме, мускатом пахло, скорее всего от одеколона, а запах кожи исходил от мебели. Настоящая кожаная мебель — редкость нынче. Дорогая.

Большой деревянный стол был оснащён сделанным «под старину» монитором, сенсорной клавиатурой, копирующей старую клавишную, старинной мышью, а также станцией для зарядки курьерского минидрона. Ещё там стояла коробка для сигар, антикварные механические настольные часы и письменные принадлежности. Кому в наше время вообще может понадобиться писать ручкой по бумаге? Ученикам частных школ? Мужик даже на старшеклассника не тянет.

— Гектор Мизамидис… — произнес он низким басом. — Меня зовут Геннадий Корков. Можешь звать меня просто Геннадием Викторовичем. Ты из простой семьи, твои родители работают на заводе «Нептун» рядовыми сотрудниками, у тебя есть брат Парис, ты учишься на четверки, приводов не было, не привлекался, не состоял…

Мужик, который ГенВиктрыч, замолк и улыбнулся каким-то своим мыслям.

— Скажи мне вот что, Гектор… — ГенВиктрыч пыхнул сигарой. — Как ты сдал тесты и устный опрос на сто процентов?

— Постарался, вот и всё. — пожал я плечами недоуменно.

— Пх-пх-пх! Постарался?! Да второй тест был предназначен для отсеивания старательных и усидчивых! Мне нужны гении! Пх-пх-пх! — закашлявшись, громко выговорил мне ГенВиктрыч. — Я узнал про тебя и твоих родных всё! Ты НЕ МОЖЕШЬ быть гением!