— Заткнули пасти, жалкие отродья, и убрали от неё свои лапы, — прорычал он, — Я, мать вашу, Зак Грант, и не повторяю дважды!

Сверкнув чёрными глазами, полными до краёв жажды крови, Змей отработанным годами жестом выхватил револьвер. Но противникам было достаточно фамилии, прозвучавшей в грязном переулке, как смертный приговор.

— Прости, Грант, мы не знали, чья она, — глухо просипел парень с ножом, убирая его от горла Бекки, — Уходим, парни! — явно занервничав, он, словно обжёгшись, отпихнул от себя девушку, тут же споткнувшуюся и рухнувшую на колени. Чертыхаясь, троица расистов сбежала из-под направленного на них дула револьвера, натыкаясь друг на друга. Лишь когда последняя фигура скрылась в ночи, Зак позволил себе выдохнуть и убрать оружие в кобуру.

— Ты в порядке? — метнувшись к Бекки, он протянул ей свою тёплую шершавую руку, помогая подняться с грязного асфальта. Она медленно распрямилась, морщась от саднящих коленей и принимая помощь с явной неохотой. А вот ощутить сильную опору было на удивление приятно, мурашками вдоль позвоночника.

— Все хорошо, — вздохнула Чейз, отряхивая ладони и с сожалением признавая, что чулкам капут, — Знаешь, я уже сбилась со счета, сколько раз должна тебя поблагодарить.

— Не стоит, — словно пытаясь скрыть внезапное смущение, Заккари торопливо убрал руки в карманы, — В конце-концов, ты здесь в такой час из-за меня. Прости, что опоздал: видимо, твой приватный концерт придётся перенести.

Бекки несмело улыбнулась, встречаясь с его взглядом: и как так может быть, что минуту назад в этих глазах горели костры ада, а сейчас в них только очевидная вина? От былого желания высказать Гранту все, что думает о его галантности, не осталось и следа. Она была безумно рада его появлению, и не только потому, что он спас от расистов.

— На самом деле, ты здесь не при чем, — поспешила она пояснить, уже ощущая на уровне интуиции, как он посыпает голову пеплом, — Это я исполнила не ту песню по их меркам. Чертовы расисты, — тихо буркнула себе под нос и зажала рот ладошкой: с каких пор она позволяет себе такие выражения?

— Ого, ты заставляешь меня жалеть о пропущенном выступлении ещё сильней, — вдруг подмигнул ей Грант, тоже безмерно удивлённый злостью обычно милой девушки. Это было безумно забавно, словно крохотный пушистый кролик, пытающийся скалить зубки, — Что же это была за песня?

— Чёрная Бетти, — закатила глаза Чейз, понимая, как глупо выглядел её последний жест, — Это песня афроамериканцев с плантаций, и мне хотелось… А знаешь, неважно, — отмахнулась она от объяснений, не желая больше возвращаться к этой теме сегодня. За глупость надо платить, и она получила на сдачу ободранные коленки и ещё один долг перед Грантом.

— Позволишь проводить, пока ещё какие-нибудь сторонники сегрегации не сочли одинокую девушку удачной жертвой? — максимально учтиво поинтересовался Зак, и перед глазами тут же встала картинка, как несколько дней назад её провожал рыжеволосый бармен, — А что же твой рыцарь тряпок и коктейлей, почему не счёл необходимостью после такой песни проявить каплю заботы о безопасности?

Тон его голоса, как у обиженного ребёнка, у которого отобрали сладкий леденец, произвёл на Бекки небывалый эффект. Грудь разрывало смехом, и, не выдержав, она прыснула в кулачок:

— Арти? Он, скорее, рыцарь-не-пропускающий-ни-одной-юбки, — посмеиваясь, девушка кинула на своего провожатого хитрый взгляд. Пусть она не была искушённой в познании мужских характеров, как Лайла, но уловить явную ревность вполне была способна. И хотелось не идти по тёмной улице, а лететь, не касаясь земли туфельками — он приревновал. А значит, что бы там не было и что бы не говорил — она ему не безразлична. Не просто привлекательная «второсортная певичка», — Значит, тебя моя безопасность волнует больше?

Казалось бы, невинный вопрос, но Заккари не мог перестать нервничать — его словно загоняли в угол каждым словом, причём он и сам успешно справлялся с этой задачей, откровенно наслаждаясь внезапно повеселевшей девушкой. Она светилась, чуть подпрыгивая на каждом шаге, как ребёнок, светлые пряди растрепались в совершенном беспорядке, но такой Бекки нравилась ему даже больше. Что-то тёплое, уютное, до дрожи в пальцах и замирающего сердца настоящее.

— Конечно, меня это волнует. Особенно в свете происходящих событий, я бы не советовал ходить одной по тёмным улицам.

— Почему? — удивилась она, — Ты что-то знаешь, что не известно полиции?

Он колебался меньше секунды, но всё же решил, что «кто предупреждён — тот вооружён», как любил повторять отец. Тем более, пока что никаких зацепок по сегодняшнему трупу в борделе не было абсолютно, зато угроза висела в воздухе. А если учесть, как часто в последнее время Чейз находится опасно близко к нему, да ещё и работает в кабаке, условно принадлежащем Змеям… Сомнений, что нужно сказать правду, быть не может.