– Завидую, конечно! Ну… каждый платит свою цену за свободу, верно? У кого-то цена больше. У кого-то меньше. И в любом случае они – Милена незаметно указала на играющих в лото стариков – заплатили цену куда более серьезную. Они отдали молодость.

– Не поспоришь.

– Ты как в келью попал? – на стол бухнулась толстенная тетрадь в кожаном переплете. Старинная тетрадь, можно сказать. Я такие видел только у родителей и бабушки. Общая советская тетрадь в клеточку. Переплет, конечно, не кожаный, но сильно похож. Милена украсила тетрадь наклейками и рисунками, явно вставила дополнительные листы, отовсюду торчали закладки.

– В баре познакомился с неприметным мужичком – пожал я плечами – После разговора по душам получил толчок в спину и нырнул в телепорт. Очнулся в келье. А ты?

– В электричке познакомилась. С неприметной тетенькой. Полноватая, добродушная. При подъезде к одной из станции попросила меня помочь сумку вынести. Тяжелая больно. А у нее спина больная. Я и потащила. В тамбур вошла. А меня в спину ладошкой шлеп… вместе с этой сумкой и влетела в келью.

– И что в сумке?

– Кирпичи и старые журналы – горько усмехнулась Милена, но тут же встряхнула головой – Заманила меня тетенька. Заманила!

– Заманила – согласился я – И ведь не побоялась – прямо в электричке.

– Выгоны почти пустые были – вечер и за сотый километр от Москвы уже укатили. Так что тетенька безнаказанной осталась. Ну и ладно. Что уж теперь поделать.

– Взяла тяжелую сумку как повод попросить о помощи – размышлял я вслух – И ведь знала, что обрекает молодую женщину на сорок лет тюрьмы. Могла хотя бы десяток банок консервов в сумку бросить – пусть даже самых дешевых. Не обеднела бы. Но напихала только старых газет и кирпичей. Хм… а как она прошла досмотр на вокзале? Никто не удивился такому содержимому сумки?

– Кто удивляться будет на Павелецком? Там такая суматоха.

– Ну не знаю… куча кирпичей и макулатуры – тут по любому подозрения какие-то должны возникнуть. И что она им скажет на логичный вопрос – а это что такое, тетенька? Что скажет? Кирпичики на постройку дачного туалета собираю и раз в месяц отвожу? Вряд ли. Скорей всего зашла на одной из недосматриваемых платформ. Еще одно предположение – тетенька специализируется на женщинах и электричках. Раз так уверено сработала, идеально выбрав момент и способ.

– Да брось – махнула ладошкой Милена – Какая теперь разница? Нам обратно не попасть. И тетеньку ту не сыскать.

– Верно – признал я – Не попасть. Наверное.

– Шутишь? Веришь, что можешь попасть в домой?

– Не особо. Но не привык что-либо скидывать со счетов без доказательств.

– Выйди наружу, оглядись. Мы посреди снежной пустыни. И никаких приветливо мерцающих врат портала ведущего домой. А это, кстати, несправедливо! Могли бы и поставить! Для тех, кто освободился.

– Чтобы они начали болтать? – усмехнулся я.

– Кто бы поверил?

– Одиночке? Никто. Десятку? Тоже вряд ли. А вот целой сотне или двум сотням дряхлых стариков слово в слово талдычащих о жутком мире с ледяным Столпом… кто-то да прислушался бы. Тем более на их стороне весомейший козырь.

– Это какой?

– Они все были без вести пропавшими сорок лет – ответил я – Как и ты сейчас. Как и я. Сотни и тысячи людей считаются без вести пропавшими. И если они вдруг начнут возвращаться…

– Ну да… так… кофе мой пробовать будешь?

– Конечно. Секунду.

Допив чай, подставил кружку под горлышко оранжевого термоса, мимоходом подумав, что очень скоро предстоит совершить поход в туалет. Сделал небольшой глоток. Удивленно глянул на довольно улыбающуюся Милену. Это было… вкусно. Прямо вкусно. И очень необычно. Чувствовалось небольшое количество кофе. Присутствовали некоторые травы – из тех, которыми приправлялись тюремные блюда. Ощущались медовые нотки.

– У тебя в термосе настоящее богатство – чистосердечно признал я – Это вещь. На талоны не меняешь?

– Ни за что! Но! Вот тебе встречное предложение – ты приносишь мне все найденные приправы, а за это я пою тебя своим особым чайком. Что скажешь?

– По рукам! Но пока что такие находки мне не попадались.

– Попадутся и не раз – помрачнела Милена – Тем дольше ты снаружи – тем ты богаче. Это единственная причина почему я злюсь на свою беспомощность – она опять указала на ноги – Умей я ходить… и каждый день выходила бы из Бункера. А так приходится надеяться на охотников. И впервые у нас появился такой как ты.