— То, на что похожа физиономия нашего недавнего премьера.

— Ладно, замнем… Мне непонятно. Ведь любой из нас хоть раз в жизни находился в роли обманутого. И в роли обманщика.

— Важен не сам факт обмана. Важно состояние души человека… Вот вы, телевизионщики, прирожденные обманщики.

— А вы… — начал Карабасов, но вовремя сдержался.

— Мы — дремлющая сила. Настоящей же силой мы способны стать, только когда будем иметь коллективного организатора. Партию. Эта будет партия большинства. Восемь из десяти!

— Но ваша деятельность вызывает далеко не однозначные суждения, — Карабасов выуживает свою любимую папку с бумагами. — Посмотрите, что про вас пишут. Пишут, Сидор Николаевич, что вы партия маргиналов и лохов.

— Кто это пишет? Дайте мне его!

— Пишут похлеще. «Партия дураков». Вот, пожалуйста, у меня все на месте.

— Та-ак.

— И еще шепчутся, что в вашей партии верховодят всем сумасшедшие.

— Так, так.

— Сидор Николаевич, ответьте честно, с глазу на глаз — вы лох и сумасшедший?

Сидоров берет стакан, наливает в него «Пепси», делает пару глотков. Остатки выплескиваются в лицо Карабасову.

Рекламная пауза.

"Познакомьтесь с собаководом Семеном Будановичем.

— Моя собака жрала раньше незнамо что и была похожа на дворнягу. Теперь она ест «Пэдди-гри», похожа на буль-мастино и перегрызет за меня глотку кому угодно"…

"Как куплю я кофе «фрут» "

Прячу, а не то сопрут..

Кофе «Фрут» — истинное наслаждение!.."

Пока я взирал на телеэкран, Клара накладывала на мою тарелку картошку, густо приправленную киндзой, луком и киви.

— Милый, ты меня совсем не слушаешь.

— А? что?

— Как тебе дичь, которую я приготовила?

— Изумительно!

Я не стал говорить, что ножки Буша — это дичь, на которую охотятся в инкубаторе. Клара вряд ли сможет отличить страуса от цыпленка.

Я механически тыкал вилкой в тарелку. «Партия обманутых». Это в ее офис мы ворвались позавчера. Там нас встретила странная дама, назвавшая меня капитаном, которую, как мне показалось, я ранее встречал. И Сидорова, по-моему, я тоже где-то видел… Я вот-вот готов был уцепиться за что-то важное. Кого же напоминает мне этот Сидоров? А может быть… Нет, не бывает так….Хотя, собственно, почему?

Надо будет проверить эту партию. На досуге займусь.

Вот только допишу все планы…

На работе в кабинете ребята проверяли рации, заряжали «Макаровы», тащили из оружейной комнаты — АКМы. Они собирались «бомбить» воровской сход. Под Москвой сегодня собираются самые достойные представители воровской элиты. Они будут обсуждать вопрос о выдвижении своего кандидата на место утонувшего на даче в сауне зампредседателя московского комитета Госкомимущества. Воры, учитывая размеры имеющегося у них этого самого имущества, вполне могли претендовать на то, чтобы в данном кресле восседал их человек. Я в таких играх не участвую. Я собирался перелопатить бумаги и думать, думать, думать. Кстати, думать занятие приятное лишь тогда, когда умные идеи в очередь выстраиваются у твоей головы. Но когда в нее не приходит ничего путного, то становишься злым и раздражительным.

Кабинет опустел. На него обрушилась непривычная тишина.

Даже телефоны замолкли. Наконец, тишину разбил телефонный звонок. В трубке звучал голос моего начальника.

— Георгий? Зайди ко мне.

Шеф хочет меня видеть. Шеф наконец заинтересовался, чем я занимаюсь. Польщен.

Он сидел в своем кабинете и сосредоточенно изучал какую-то книгу, делая пометки разноцветными карандашами на полях. Он захлопнул книжку. Я прочитал название на обложке — «Незнайка на луне» и улыбнулся.

— Чего смеешься? Произведение потрясающей прогностической силы, — сказал шеф. — Написано в шестидесятые годы. Незнайка прилетает на Луну и застает там наш современный бардак. Неугомонная реклама. По телевизору вечные боевики: «Легенда о пяти задушенных и одном, утопленном в мазуте». Акционерные общества, хозяева которых убегают с деньгами. Граждане, тупеющие от такой жизни до того, что начинают обрастать шерстью, и их стригут все кому не лень.

— Это члены «Партии обманутых», — кивнул я.

— Какой еще партии?

— Так. К слову пришлось.

— Ладно, — шеф отодвинул «Незнайку». — Что за история с микрофоном? — он постучал пальцем по моему рапорту.

Я рассказал.

— Что делать будем? — видно было, что шеф сильно обеспокоен, — Я не могу приставить к тебе охрану или прилепить наружку.

— Никто и не просит.

— Есть соображения, кто тебе преподнес этот подарок?

— Есть. Но настолько деликатные, что пока не хотелось бы ими делиться.