— Поехали.

Вскоре красная «девятка» остановилась перед дверьми ночного кабака на стоянке рядом с «Ауди» и пятисотым «мерсом». Вышибала с помятой физиономией профессионального борца, увидев Донатаса, встрепенулся, подтянулся и как-то дисциплинировался.

— Здравствуйте. Давненько не были-с, — протянул он елейно, а хотелось, наверное, рыкнуть: сто лет тебя не видеть, а если видеть, то в гробу.

— Ваш притон еще не взорвали? — поинтересовался Донатас.

— Ну что вы. Порядок-с.

Мы прошли в подвальное помещение. Там клубился сигаретный дым. Народу было не так много. Обычная публика.

Несколько «мусульманских террористов» терлись в углу с русскими девахами. Какие-то воздушные мальчики в костюмах за тысячу зеленых пили дорогое вино. И еще здесь была блатота — куда же без нее нормальному кабаку? Пять морд — подросшее в последнее время нахальное рэкетирско-разбойничье поколение.

Увидев новеньких, они о чем-то зашушукались, залыбились. Они были в том состоянии подпития, когда есть и желание, и силы кого-нибудь вздуть. Я такие ситуации чувствую. А Донатас — еще лучше. Кабацкие разборки — его стихия.

Он подошел к бандюгам.

— Чего, щенки? У вас проблемы? Сейчас снимем. Вместе с головами.

— Чего?

Один, побольше по габаритам, стал приподниматься. Донатас, обрадовавшись, примерился звездануть его в ухо. Но тут выпорхнул бармен, цыкнул на распоясавшихся нахалов.

Прошептал что-то на ухо здоровому. Они как-то сразу завяли.

Донатас разочарованно поморщился. Он уже настроился на добрую потасовку. Бармен, расплывшийся примерно в такой же заискивающей улыбке, что и вышибала у входа, повел нас к столику в углу, подальше от чьих-то ушей.

— Чего это у тебя за поганцы завелись? — недовольно спросил Донатас.

— Долгопрудненские. Но они тихие. В зале обычно не дерутся. Правда, говорят, ограбили на днях поблизости кого-то, но заяву никто не писал. Урки они в принципе неплохие.

— Хороший урка — или мертвый, или битый, — заметил Донатас. — Надо у тебя опять порядок наводить.

— Ох, Донатас Магомедович, мы сами как-нибудь.

— Ну смотри… Так, нам кофе. И чуть бренди. Пирожных. Понял?

— Я мигом.

Он упорхнул. Донатас блаженно вытянулся на мягком стуле.

— Чего это они такие вежливые? — спросил я.

— Да у них тут такой притон был. Несколько раз к ним с СОБРом заглядывал. Вот и выучил культуре обслуживания.

Представляю, что творилось, когда Донатас с костоломами из спецотдела быстрого реагирования наводил тут строгую законность. Понятно, почему персонал такой вежливый.

— Теперь кабаки запретили выставлять, — вздохнул Донатас. — Мешаем, видите ли, бандюгам культурно отдыхать.

— Правильно. Вы как ни выставите, обязательно кому-нибудь из чиновников достанется, кто в этих кабаках с бандитами кучкуется.

— Все сгнило в государстве Российском, — вздохнул Донатас. — Даже кабак не выставишь.

Вскоре бармен принес кофе, пирожные и графинчик с бренди. Я был голоден, как волк, и начал уминать все довольно резво. Донатас тоже.

— Ты чем сейчас занят? — спросил он, пережевывая кусок ветчины.

— На новую линию посадили.

— Какую?

После моего объяснения, естественно, последовал веселый жизнерадостный смех.

— Я бы вместе посмеялся, да не до смеха, — обиделся я.

— А чего, работа не бей лежачего. Отдохнешь, о смысле жизни подумаешь. А через годик на другую линию перейдешь.

— Годик, ха. Меня, может, уже через неделю грохнут. Тут такая чертовщина.

— Рассказывай. И я рассказал.

Донатас выслушал меня с непритворным интересом. Особенно, как члена уфологического клуба, его увлекли всякие потусторонние сферы.

— Борятся с бесами, убивая их носителей? Остроумно. Но вообще-то так от беса не избавишься. Он тут же найдет себе другого человека. Их нужно изгонять обрядом экзорсизма.

— Донатас, ты что, в эту чепуху веришь?

— А то нет… Значит, говоришь, исчезают психи, — он плеснул в кофе бренди и тщательно размешал. — У меня та же ситуация. Только исчезает братва. Из серьезных бригад.

— У них работа такая. Сегодня при деньгах и женщинах. А завтра исчез.