— Господи, за что же наказание-то такое! Что же Его превосходительство генерал Грибский не оставил ясных указаний! — несколько по-бабьи запричитал Батаревич.

И знаете, я его теперь понимал. В своё время возмущался тем, как высокое командование в том мире боялось принимать решения, и чаще предпочитало бездействовать, мечтая, что проблема сама рассосётся, или найдётся кто-то свыше, взявший на себя ответственность. Но вот сейчас, я имел всю возможность взять ситуацию в свои руки, но не знал что делать.

Пока добирался до полицейского управления, узнал, что большинство жителей из Благовещенска ушли, и расположились цыганским табором в двух-трех верстах от города в перелесках вдоль Зеи и дороги в деревню Астрахановку. Китайцы из своего квартала почти все разбежались. Ополчения, как такового нет. Войск, практически, нет! Снаряды к имеющимся двум пушкам закончились. Впереди ночь и возможный ночной китайский десант. Гл1ава города болеет, военный губернатор уехал на первый пост перед Айгунем. Из высшего руководства в городе остались полицмейстер, военный комендант и я, исполняющий обязанности пограничного комиссара. А надо оборонять прибрежную полосу минимум в десять вёрст, что-то решать с «пятой колонной» в три-пять тысяч человек. Поневоле помечтаешь о «волшебнике в голубом вертолёте», который вместо эскимо предоставил бы бесплатно хотя бы пару линейных батальонов, а лучше стрелковую бригаду, да с пяток артиллерийских батарей.

Усмехнувшись про себя своим «детским» мечтаниям, вслух произнёс:

— Леонид Феофилактович, пока ещё светло, собирайте всех кого сможете, вооружайте, чем получится, хоть дрекольем. Надо организовать сбор китайцев в одно место и под охрану, ночное патрулирование города, выставить охрану перед магазинами и лабазами, чтобы не допустить погромы.

— Ох, Тимофей Васильевич, где же людей-то взять?! Как назло, я пристава третьего участка Мищенко вместе с тремя городовыми, да десятком казаков в Тамбовку отправил. Его превосходительство приказало быстро собрать ополчение из этой волости, вооружить и направить под Айгунь. У них в волостной управе на складе почти триста винтовок Крынка хранится и шестьдесят патронов к каждой.

— А сколько в Благовещенске?

— Точно и не скажу, это вам к военному коменданту. Но думаю не больше пятисот. Было больше, да при начале мобилизации уже много выдали на руки.

— Хорошо, я сейчас дойду до Георгия Михайловича, необходимо отправить всех из запасного батальона, копать окопы. Ночь будет ясной и звёздной. А потом вернусь на набережную и отправлю вам два десятка казаков, которых мне выделил полковник Орфенов.

— Тимофей Васильевич, я выделю вам коня. И сначала пришлите мне казаков.

— Хорошо.

На этом мы с полицмейстером распрощались. Получив коня, направился на набережную. Народу за моё отсутствие на ней значительно прибавилось, и все были заняты копанием окопов. Ружейная, пусть и редкая стрельба с того берега продолжалась.

Мне повезло, так как почти одновременно со мной на набережной появился комендант города, который отдавал приказы офицерам первой роты запасного батальона. Дождавшись, когда офицеры, получив распоряжения, направились к своим подразделениям, спешился и подошёл к Орфёнову.

— Господин полковник, разрешите, я двадцать казаков направлю в распоряжение полицмейстера. В городе обнаружены листовки с призывами к китайцам на нашем берегу помогать при захвате города. Надо всех китайцев собрать в одном месте и под охраной, чтобы в спину не ударили.

— Господи, еще и это! Хорошо, я направлю полицмейстеру людей из своего резерва. Хотя, его и кот наплакал. Почти всех казаков разослал в разъезды. Не дай бог, китайцы по Зее вверх поднимутся и город обойдут! Что делать-то будем?! — подполковник снял фуражку и, достав платок, вытер вспотевший лоб. — Как вы думаете, господин капитан, будет ночной десант?

— На месте китайского командования, я бы так поступил. И в лоб бы ударил, и по Зее город бы обошёл. Если у них налажена связь с китайцами на этом берегу и достигнуты какие-то договорённости, то у них уже есть приличное по количеству, пусть и не вооружённое подразделение, у нас в тылу. Хотя у нас с вооружением не лучше.

— Да, Тимофей Васильевич, не лучше, — Орфенов вновь вытер лоб. — Было бы оружие, патроны и снаряды в достаточном количестве, мы могли бы вооружить пять-шесть, а то и больше тысяч человек. Да с такими силами и Сахалянь разгромили бы. Всё же китайцы слабые в огневом бое бойцы. Столько стреляли, а убитых по докладам всего двенадцать человек и среди гражданского населения, и среди солдат. Основные потери понесла вторая рота запасного батальона. Они купаться в своем лагере в Амур полезли, а тут их шрапнелью с того берега накрыло. В итоге, шесть убитых и десяток раненых. Остальные убитые среди штатских. Представляете, на Зейской улице женщину с трехлетней дочкой одной пулей убило, а грудничок, который на руках у неё был, живой остался.

Я снял фуражку и перекрестился: «Царства им всем небесного».

Подполковник повторил мой жест.

— Тимофей Васильевич, я оставляю на вас организацию обороны берега, сам же займусь ополчением. А то получили на складах оружие и пропали. Кого найдём, буду отправлять сюда, да и с питанием надо чего-то решать.

— Слушаюсь, господин полковник.

После разговора с Орфеновым познакомился с офицерами первой роты. Вместе ещё раз прикинули, как организовать оборону с учётом имеющихся средств и сил. Уже в сумерках прошлись вдоль набережной, намечая позиции для имеющихся стрелков, казаков и ополченцев. А потом копали. Копали всем, что подвернулось под руку. Лопат было мало, поэтому копали обломками досок и даже просто руками. Страх перед ночным китайским десантом подстёгивал словно кнутом.