Тифонтай повернулся к официанту, который застыл в зале ресторана, недалеко от входа в наш кабинет. Когда официант разлил шампанское и удалился, купец продолжил.

— Это были трудные времена. Мне больно об этом говорить, но заодно с боксерами стали действовать буддийские и даоские монахи, которые объявили эти тайные общества под охраною Будды. Монахи стали набирать мальчиков и девочек, которых обучали своим тайнам и готовили из них воинов в совершенстве владеющих холодным оружием и кулачным боем. Когда пришли иностранцы, тогда тайные общества направили свою деятельность не против манчжурского правительства, а против всех иностранцев, и вместо прежнего девиза «Восстановить Минов и ниспровергнуть Цинов», провозгласили другой: «Охранять Цинов и уничтожать заморских». Боксерам еще более стали помогать буддийские жрецы, так как распространение христианства в Китае стало угрожать их вере и им самим. Появилось множество обществ: «Красного фонаря», «Большого ножа», «Глиняного горшка», «Охраны государства», «Уничтожения дьяволов». Наконец появилось самое могущественное общество «Большого кулака», которое потом стало называться «Кулаком правды и согласия» или «И хэцюань».

Я и офицеры зачаровано слушали рассказ Тифантая.

— В нынешнем году оно получило название «И хэтуань», что переводится как «Дружина правды и согласия». Главная дружина ихэтуаней находилась в Шаньдуне и называлась «Шаньдунцзунтуань». У нас еще раньше бывали в деревнях добровольные дружины поселян «Туаньлянь», которые занимались военными упражнениями, охраняли свои дома от разбойников. А если было нужно, то поступали в войска и шли на войну, — купец тяжко вздохнул. — Теперь все эти подготовленные воины вступают в ряды «Ихэтуань» и объявляют поход против всех иностранцев и их прислужников.

— Вот об этом я и говорил. Если китайские войска объединятся с боксерами, нам придётся тяжко, — перебил китайца Рашевский.

— Сергей Александрович, наш народ не образован и его легко обмануть. Монахи, которым он верит, говорят, что иностранца надо убивать. «Мей ян», то есть «Гибель заморским»! От этого ужасного клича гибнут не только иностранцы, но и китайские купцы, чиновники, все, кто только торговал или имел какие-нибудь дела с иностранцами. — Тифонтай обвел взглядом сидящих за столом офицеров, и в глазах его стояли слёзы. — Об этом пока мало говорят, но гибнут тысячи китайцев-христиан, в том числе старики, женщины и дети. Ужасные времена. Все дела, ремесла и торговля в Чжили и других провинциях, где есть боксеры, прекратились. Мы, те кто выбрал прогресс, сами не знаем, что нам делать, как спасаться от этих бедствий и чем все это кончится. Хотя боксеры и называют себя «Дружиной правды и согласия», но это совершенная ложь. Они совершают страшные несправедливости, убивая всех и каждого без разбора, кто хоть как-то связан с иностранцами. Это вносит ещё больший раздор и смуты в мой народ.

Купец взял наполненный шампанским фужер, встал и продолжил:

— Я пью за то, чтобы Россия помогла Китаю в дни его народных несчастий. Цин! Цин!

После второго тоста Тифонтай, извинившись и сославшись на неоконченные дела, откланялся, а мы продолжили приятную беседу под шампанское и ликёр, обсуждая сложившуюся обстановку на Квантуне. Где-то через час нас покинул Рашевский. Дела службы. Через пару часов разошлись и мы с Морозовым. Я проследовал на пароход, так как мне объяснили, что в городе сейчас снять для проживания что-то более-менее достойное, практически невозможно. Даже Тифонтай сказал, что быстро решить данную проблему не сможет. Лучше находиться на пароходе, тем более, в каюте первого класса. А капитан направился на квартиру своего друга Рашевского, где будет проживать, пока будет в Порт-Артуре. Не больше недели, по его словам, а потом проследует обратно в Шанхай.

Утром размялся, произвёл необходимые гигиенические процедуры и направился в ресторан парохода. Качки практически не было, поэтому с удовольствием позавтракал. Яичница с ветчиною, порция бифштекса и чашка черного чаю провалились в желудок на ура.

Вернувшись в каюту, стал дожидаться Тифонтая, пролистывая газеты, доставленные с утра на пароход. Вскоре в дверь каюты постучали, и на пороге возник матрос, державший в руках корзину с бутылками, судя по этикеткам, моего любимого вишнёвого ликёра.

— Ваше высокоблагородие, вот тут вам велели передать.

— Заходи, братец. Поставь в угол на стол.

Следом за матросом, который вошёл в каюту, на пороге появился Тифонтай, в своём неизменном синем китайском костюме.

— Не помешаю, Тимофей Васильевич?!

— Ну, что Вы, Николай Иванович, признаться, заждался вас. Вчера так и не получилось поговорить.

— Я подумал, что при посторонних не стоило поднимать эту тему, — разведя руки, произнёс купец, пропуская мимо себя матроса.

— Ваше высокоблагородие, что-нибудь ещё нужно? — поинтересовался морячок, услужливо вытянувшись во фрунт.

— Николай Иванович, что-нибудь желаете? Шампанское, коньяк, виски с содовой?

— Благодарствую, но я также как и вы, спиртное не сильно уважаю, — произнёс Тифонтай.

— Тогда всё, братец, можешь быть свободен, — я подошёл к матросику и сунул ему в руку пятак. — Дойди до буфета, скажи, чтобы нам пару бутылок холодной воды принесли и бокалы.

— Слушаюсь, Ваше высокоблагородие, — матрос буквально на глазах растворился в воздухе, не забыв аккуратно закрыть дверь в каюте.

— Присаживайтесь, Николай Иванович. Каюта хоть и первого класса, всё равно тесновато.

— Не скажите, не скажите. Видывал я и куда худшие апартаменты первого класса, — ответил купец, размещаясь в кресле. — Итак, Тимофей Васильевич, в этот раз, кажется, точно нашли. С полной уверенностью не говорю только из-за того, что уже шесть вариантов оказались ложными.

— Внимательно слушаю Вас, — произнёс я, садясь в кресло и с трудом сдерживая нетерпение.

Купец был прав, за четыре года, что он взялся мне помогать в поисках моей сестры Алёны, были найдены шесть девушек казачек, уведенных силой с русского берега Амура. Двое счастливо жили семейной жизнью, а вот четверых пришлось выкупать. Двое вернулись в свои станицы, а двоих, которые не помнили, откуда они родом, пристроил в станице Черняева. Одна в прошлом году вышла замуж. Вторая, думаю, тоже уже не одинока. Женщин в станицах не хватает, так что мужья найдутся. Да и девчонки, точнее женщины, судя по описанию, были красавицами. Потраченных денег на это не жалел, а поиски продолжал и по сегодняшний день.