— Сто-о-й! — чуть ли не в голос заорал я, распугивая ночную тишину. — Ты откуда эту бредятину взяла?!

«Вся информация, хранящаяся в базах данных, взята из открытых источников на момент активации».

«И откуда появилось такое дурацкое название и его описание?»

«Открытый источник, среди людей назывался википедия».

«А с чего ты решила, что данные хранившиеся там — достоверны?»

«Перед загрузкой данных в память, прошла перекрёстная проверка всей поступающей информации».

Откинув одеяло, спустил босые ноги на паркет пола. Прислушавшись к организму, понял, что опять хочется есть. Нет, даже не так — жрать!

«Тогда расшифруй, что за зверь такой дифингир…».

«Дифенгидрамин», — поправила меня Кристина.

«Да хоть дерьмо из унитаза, что за хрень ко мне в организм попала?»

«Дифенгидрамин — в аптеках продавался под названием димедрол».

«Получается вместе с бульоном, меня напоили снотворным?»

«Да».

В душе шевельнулась обида, люди, которым я доверял, для чего-то усыпили меня, даже не попытавшись объяснить, для чего они это делают.

«Сколько я проспал?»

«Тридцать шесть часов», — лаконично ответила Кристина.

Вот так, сперва два дня провалялся без сознания, а потом ещё сутки с лишним проспал. Зачем они это сделали? В душе поднималось раздражение на непонятные поступки соратников. Подскочив с постели, покачнулся, от неожиданно подступившего головокружения. Вот чёрт, слабость заставила обратно опуститься на кровать.

«Что-то тут не сходится, не мог я с димедрола так долго спать».

«В течение суток, внутривенно, в организм два раза вводили препарат», — слова Кристины заставили меня замереть.

И что это значит? Меня два дня держали под капельницей, да ещё снотворное заливали. Впору начинать строить из себя параноика и ссылаться на заговор, против меня любимого. Ведь что получается, меня на два дня выключили из жизни поселения. Я начал нервно нарезать круги по комнате, натыкаясь в темноте на предметы мебели. Хоть в окно и заглядывал краешек заходящей луны, но освещения всё равно не хватало для нормального движения. Очередной раз запнувшись обо что-то громоздкое, я раздраженно зашипев, потребовал от Кристины:

«Дай нормальную картинку!»

Та, молча, подчинилась, заставляя мир вокруг меня посереть. И так, что мы имеем? То, что я два дня провалялся в коме — это нормально, от истощения еще и не такое бывает. А вот то, что меня мои же друзья во сне ещё больше суток держали, это совсем непонятно и очень обидно. Я снова нервно заходил по комнате. Мои метания не остались не замеченными, с кровати, стоявшей у окна, поднялась детская головка, и Света сонным голосом спросила:

— Деда, ты чего не спишь?

— Спи, моя хорошая, спи. Я уже выспался…

Девочка молча кивнула головой и рухнув на подушку забылась беззаботным детским сном. Присев на кресло, чтобы не беспокоить ребёнка своими метаниями, задумался, строя предположения, зачем Андрею и компании понадобилось держать меня в сонном состоянии. Мыслей не было. Были одни эмоции, злость и обида. Ну вот абсолютно непонятно — зачем они так надо мной поглумились. Раздражённо хрустнув пальцами рук, поднялся с кресла. Две молнии как змеи, с шипением сорвавшись с рук уползли под сиденье кресла. В голове встревожено пискнула Кристина, на тему недостаточности энергии в организме. Отмахнувшись от несвоевременно вылезшего компьютера, сделал шаг по комнате, но остановился, увидев, что Света сидит на постели и смотрит на меня своими большими глазищами.

— Деда, ну вот чего ты не спишь? — совсем по-взрослому спросила она. — Сам не спишь и мне не даёшь, ты бы хоть оделся, раз встал.

Только сейчас я сообразил, что метался по комнате в одних трусах. Чёрт, неудобно-то как, перед ребёнком в одном исподнем, чуть ли не мудями тут трясу. Метнувшись к стулу, на котором ещё раньше приметил аккуратно сложенную одежду, быстро облачился в охотничий камуфляж. Был, он, правда, немного великоват, но на безрыбье, как говорится, и рак рыба. Обувки, правда, не обнаружил, но это пока не критично, можно и босиком походить.

Света, откинув одеяло, вылезла из своей постели и шлёпая босыми ногами по паркету пола, подошла ко мне и заглянув в глаза спросила:

— Не спится?

— Да уж, выспался, — невесело усмехнувшись, ответил я. — Ты-то чего проснулась? Тебе спать и спать, а не ночами шастать.

— Да разве можно тут уснуть, когда ты тут молниями кидаешься?

Опустив глаза, девочка уставилась в пол и пробормотала:

— И глаза у тебя страшные…

— Э-э-э… — удивлённо протянул я, — это как — страшные?