— Нового донора. — ответил Лебедев.

— Отлично! — усмехнулся фонарщик и подняв керосинку повыше он осветил нашу команду. — А не слишком он старый? Того и гляди рассыплется в любой момент. — спросил он, разглядывая меня.

Ох как не понравилась мне фраза про донора. Обычно доноры не выживают, если у них забирали, что-то серьёзное. А что есть серьёзного у меня? Ну не почка же! Остаётся только умение. Про молнию они не знают, так как я не демонстрировал её во всей красе, значит телепортация. Что там говорил Лебедев про круг и карму. Что выставит его вместе со мной в круг, если у меня откажут руки-ноги, и вся карма достанется ему. Мысли вихрем закружились в голове, порождая гипотезы, строя предположения, сопоставляя факты. Ещё момент, Илья, после боя сказал, что ему досталось умение — удар молота. Вывод? Тут убивают людей, становясь сильнее. Но убивают не просто так, а имитируя бой. Зачем? Вопрос хороший… И ответ на него мне совсем не нравится.

— Ты не смотри, что он старый, резвости у него на троих хватит. — вступился за меня Лебедев. — Да и умение у него должно быть отпадное, связанное с быстрым перемещением.

— Проходите давайте, — отступил в сторону владелец фонаря, пропуская нас в здание госпиталя, — деда сразу в приёмный покой заприте, там почти ни кого не осталось.

— Да что вы делаете! — закричал я. — Почему меня задержали? Я законопослушный гражданин…

— Вот и слушайся. — хохотнув, прервал меня Серков.

Подойдя ко мне, он расстегнул браслет на руке Шилова и перехватив наручники за цепочку, сказал:

— Пошли, жертва произвола, будешь жаловаться. — с этими словами он потащил меня в темноту здания.

— Погоди, — дёрнул я браслет наручников и повернувшись к Лебедеву спросил, — Старшина, я же спас вас, что за чёрная неблагодарность.

— Считай, что это была твоя последняя ошибка в этой жизни, а теперь пошел, давай!

— Какой же ты урод! — с презрением глядя на него, процедил я.

Удар ногой в пах, я просто не заметил, так быстро он был нанесён. Боль скрутила меня в позу зародыша, мешая не то что шевелиться, а даже думать. Мысли вылетели из головы вместе с ударом, мир сузился до размеров точки…

— Это тебе за урода. — раздалось сверху. — Твоё хозяйство, тебе больше не понадобится.

Это что, я упал? Вот же, сподобился на старости лет получить по причиндалам.

«Обнаружено критическое повреждение, запущена процедура регенерации».

— Хватит стоять на крыльце и керосинку жечь, затаскивайте это тело, да я дверь закрою. — раздался недовольный голос владельца фонаря.

Меня подняли за одежду и как мешок с картошкой потащили в темноту здания. Ну суки, вы встряли, порву тут всех, и лоскутков не оставлю.

Всё, то время, пока меня тащили, боль не отпускала меня, не позволяя разогнуться. Зажав руками самое сокровенное для мужика место, пережидал когда хоть немного отпустит.

Путешествие по коридору закончилось возле двойных металлических дверей. Фонарщик, погремев ключами, открыл одну створку двери и сказал с усмешкой:

— Заноси тело.

Меня подняли и закинули в помещение. Двери с грохотом захлопнулись, ключ несколько раз провернулся в замочной скважине. Всё, меня заперли, как страшно. Дождавшись когда боль утихнет, до терпимого уровня, с трудом встал, что бы изучить место куда я попал.

«Кристина, нужно снова ночное зрение».

«Напоминаю, слишком частая перестройка глаза, может ухудшить зрение, в результате чего придётся тратить энергию на регенерацию».

«Не занудствуй, перестраивай».
– отмахнулся я от предупреждения.

«Выполняю».

Как там сказал фонарщик? Приёмный покой? Ну пусть будет он. Квадратное помещение, пять на пять метров, было практически пустым, только по периметру стояли стулья для посетителей, выход на улицу перегораживали две каталки, без матрасов. Справа от меня в самом углу, беспорядочной кучей, были навалены матрасы. Вот и вся обстановка. Ах да, еще присутствовало окно, забранное решёткой. Место запомнил, можно лететь.

Но в момент, когда я уже готовился применить способность, на матрасах кто-то завозился. Замерев, я пытался, сквозь серый сумрак ночного зрения рассмотреть того, кто шевелился в углу. Еще один пленник. Ну вот и его заберу с собой.

Возня наконец-то закончилась, маленькая ручка откинула одеяло и с пыльного матраса поднялась девочка, лет пяти-семи. Одетая в платьице, и сандалии, она была похожа на куколку. Светлые волосы, представляли из себя воронье гнездо, в темноте определить их цвет было невозможно. Большущие глазищи, доверчиво смотрели на мир. На чумазом личике, застыло выражение печали, как будто она увидела что-то плохое и не могла понять, почему это произошло.

— Дедушка, вас тоже арестовали? — тихим голосом спросила она, глядя на меня.