Гопота «проглотила» и лишь от бессилия кинула вслед несколько камней, от которых молодой человек без труда увернулся. И здесь Госпожа удача оценила Юрин рост и старания: один из брошенных гопотой булыжников угодил прямиком в затылок спешащего куда-то тролля. И не просто тролля, а одного из подчинённых Белки. А если тролль подчинённый Белки, то он есть как минимум сто восемьдесят килограмм обученной убивать живой массы. Увы, насладиться зрелищем не удалось: Юра слегка опаздывал, да Машенька уже наверняка заждалась...

Машенька очень напоминала Марину - мага и целительницу Юриной команды. Но если Марина, при всей своей внешней скромности, являлась сорока килограммовым куском гексогена, то Машенька была девушкой скромной, доброй и слегка неуверенной. Машенька была Машенькой, той самой, которая из «Маша и медведи». Но не из тех медведей, где обожравшаяся амфетамина малолетняя ДЦПшница мешает жить трудяге - медведю, а из других, старых, добрых и нашенских.

Маша была вторым и последним человеком в лагере зелёной фракции, которому Хранители присвоили Особый статус. Суть Особого статуса в том, что монстры к вашей скромной персоне нейтрально - недоброжелательны с возможностью улучшения статуса до просто нейтрального и дружественного. Зачем подобного «Кота в мешке» всучили ему - Юре, молодой человек догадывался, точнее предполагал, что он тот «Ёж», который без пинка не летает, но вот зачем в подобное втянули Машеньку, тот еще вопрос. Хотя может втянули, чтобы ее лишний раз не грохнули. Ведь Машенька была «доборщицей», а с доборщиками Хранители, как известно, нянчатся и подкидывают им всякие ништяки, которых им так не хватало при жизни.

– Привет Маш, - добравшись до места и поморщившись от доносившейся от стены вони, поздоровался с девушкой Юра.

– Ты меня видишь?
– удивилась русоволосая пигалица.

– Нет, но Хрюша так пыхтит, что за километр слышно.

Хрюшей Машенька окрестила выделенного ей в охрану тролля, сам тролль немедленно на это имя согласился и невероятно им гордился - вот она, магическая сила милых девушек.

– Всё Хрюш, мы идём работать, до после обеда, - обратилась попаданка к троллю на языке монстров, переврав в процессе слово «идем» и неправильно поставив ударение на «работать», но Машеньке, в отличии от Юры, всё прощали.

Неразговорчивый тролль коротко рыкнул, погрозил Юре кулаком, намекая, что если с вверенным ему объектом что-то случиться, то Юра научится повороту головы на 360 градусов, правда только один раз, после чего отправился по своим тролльим делам, а именно, завтракать и тренироваться.

– Ну что Маш, поехали?
– обратился молодой человек к девушке. Пигалица кивнула и приняла запрос на подключение.

Юра «огляделся». Сектор двенадцать находился у самого края лагеря, более того, одна из стен, это место огораживающих, как раз и была его внешней границей.

Внешняя оборонительная стена была построена по той же технологии, что и внутренние перегородки - вкапывалось два ряда грубо обтёсанных древесных стволов, а в пространство между ними засыпалась и утрамбовывалась земля, глина и щебень, в общем всё то, что поднималось из глубины в процессе создания разветвлённой сети пещер и переходов.

Внешнюю стену от внутренних перегородок отличали лишь размеры: она имела высоту чуть более четырёх метров и была укреплена внушительного размера брёвнами: огровская дурь творила чудеса, ибо построить подобное за полгода даже из земли и дерева было воистину трудовым подвигом.

Оглядев Машиными глазами массивную четырёхметровую стену, по широкому верху которой ходили зоркие гоблинские караулы и томились бездельем отряды дежурных лучников и арбалетчиков, молодой человек «перевёл взгляд» в противоположную сторону, на стоявшее напротив внешней стены здание казарм. Казармы походили на положенный плашмя спичечный коробок, разве что слегка подлиннее и вмешали в себя что-то около двух сотен гоблинов. Многое в лагере Зелёной фракции от Юры тщательно скрывали, но да услышит умеющий слушать, а слушать Юра за последние месяцы научился, отчего знал, что именно внутри многочисленных казарм находятся спуски на подземные ярусы лагеря. На точность данной информации указывал и объём Юриной работы, ибо породить столько дерьма двести гоблинов не смогут даже если будут весь день только есть и гадить. Кстати, о дерьме...

Вернув взгляд обратно на стену, точнее на её основание, Юра подождал, когда в тоже место посмотрит и Машенька: девушка чутко следила за направлением Юриного взгляда, после чего молодой человек узрел его - гоблинский сортир.

Узкое длинное здание зияло множеством входов, попахивало и вызывало чувство здорового отвращения. Под сортиром имелась здоровенная вытянутая яма, и дабы не мешать «трудовому классу» гадить, яма была слегка длиннее строения сверху. То есть, чтобы добраться до него - гоблинского дерьма, вовсе не обязательно заходить внутрь, а достаточно лишь откинуть большой люк у торца здания. Для удобства доступа под люком даже имелась ведущая до дна бревенчатая лестница, до дна, правда, ещё предстояло докопаться.

– Юр...
– виновата протянула Маша, - можно я сегодня только смотреть буду, ладно?

Этот вопрос в течении последних четырёх месяцев девушка задавала ему регулярно, хотя мысль заставить её таскать тяжеленные вёдра с дерьмом, Юре в голову не приходила ни разу. Причина подобного отношения крылась не столько в широте души попаданца, сколько в том, что феминизм - он хорош, например, в офисной работе, а когда требуется оперативно выгрести восемь тон гоблинского дерьма, равенство полов не работает совершенно. Но Машина совесть требовала, отчего вопрос звучал регулярно.