То ли "Знайка" ценил хорошее отношение, то ли был так запрограммирован — кто его знает, как там обстояли дела на самом деле, но все распоряжения старшего помощника он выполнял не за страх, а за совесть — никаких косяков в работе, свойственных многим, куда мене сложным, программным продуктам не допускал. А ведь, чем сложнее система, тем больше вероятность отказа в ее работе. Ан нет — к "Знайке" это не относилось — работал, как швейцарские часы.

Получив сигнал, что прослушка активирована, Денис выждал двадцать минут и забросил удочку, с насаженным на крючок червячком — позвонил Полине.

— Привет!

— Привет! — обрадовалась девушка, но тут же перешла на деловой стиль общения: — Сколько людей надо будет посадить?

— Каких людей? — не понял старший помощник.

— Ну-у… сегодня же концерт…

— Не-не-не! — перебил ее Денис. — Я поесть приеду. Один. Столик зарезервируешь?

— Не сомневайся. А когда?

— Часикам к десяти.

— Жду!

"Ну вот, — удовлетворенно подумал старший помощник. — Я свое дело сделал — теперь ход за ними — пусть качественную медовую ловушку готовят, чтобы Полинку перешибить!"

"А они вариант с гаишниками выберут!" — решил добавить ложку дегтя в медовую ловушку внутренний голос.

"А я на такси поеду! — ухмыльнулся Денис. — Так что — хрен там! Ловушка и никаких!"

"Бабник!"

*****

Народу в "Черепахе" было не протолкнуться — представление, ети его мать! Узнать, кто давал концерт, или спектакль, или еще чего там обычно дают, а также состав действующих лиц и исполнителей, старший помощник так и не удосужился — ему, из-за своих забот, все это было параллельно, но ажиотаж был такой, что если бы не предварительная договоренность с Полиной, не видать ему столика в ресторане, как своих ушей. Но, договоренность была, а следовательно был и столик. Как только личный секретарь Луарсаба Мзевинариевича лично усадила Дениса за стол с табличкой "Зарезервировано", к ним тут же, не закончив прием заказа на другом конце зала, подлетела Нина.

— Добрый вечер, Полина Андреевна! — расцвела она верноподданнической улыбкой. — Будете ужинать?

— Нет, — слегка поморщилась платиновая блондинка. Полина была девушка умная и ее слегка коробило такое подобострастие. С другой стороны, лучше так, чем завуалированное, или не приведи господь — незавуалированное хамство… ну, пусть не хамство, а пренебрежение со стороны персонала. Еще римский император Гай Юлий Цезарь Август Германик, более известный нам под своим агноменом Калигула вывел чеканную формулу: Oderint, dum metuant — Пусть ненавидят, лишь бы боялись. Поэтому Полина хоть и поморщилась, но отнеслась к поведению официантки достаточно благосклонно и даже слегка — краешком губ, чтобы показать, что прогиб засчитан, улыбнулась в ответ. — Нет, — повторила она, потом слегка задумалась и продолжила: — Ну-у… разве что минералки… Да! — приняла она окончательное решение: — Принеси, пожалуйста, маленькую бутылочку.

— Французской? — уточнила Нина, на что личный секретарь Луарсаба Мзевинариевича лишь, слегка поджав губы для обозначения некоторого, пока небольшого, недовольства, молча кивнула, как бы говоря всем своим видом: "Ну, не казахской же!?! Чего спрашивать?". И лишь после этого официантка повернулась к старшему помощнику:

— Совсем нас забыл, — попеняла она. — Столько времени не был!

— Дела… — Денис смущенно улыбнулся и развел руками, как бы демонстрирую, что если б не постоянная занятость в "Комитете ООН по осуществлению неотъемлемых прав палестинского народа" и председательство в думских подкомитетах "Влияние бодибилдинга на потенцию депутатов оппозиционных фракций", и "Проблемы идентификации пола у депутатов единоросов", то он бывал бы в "Черепахе" гораздо чаще. Но, не могут без него — чуть что, одних курьеров тридцать пять тысяч посылают, чтобы разыскать!

"Лицедей!" — прокомментировал эту пантомиму внутренний голос.

"Я с благими намереньями! — возмутился старший помощник. — Чтобы сделать девушке приятно!"

"Благими намереньями вымощена дорога в ад!" — отрезал голос.

Пока Полина вела Дениса к зарезервированному столику, он в полной мере насладился враждебными и завистливыми мужскими взглядами и заинтересованными женскими — уж больно хороша была личный секретарь Луарсаба Мзевинариевича. От пережитых невзгод и опасностей она немного похудела лицом, сохранив при этом великолепную фигуру, и это придавало ей шарм настоящей леди.

Когда такая девушка, нежно взяв тебя под руку, сопровождает к зарезервированному столику, ты хочешь — не хочешь, станешь на какое-то время центром внимания. Мужчины завидуют, а женщины думают: — И чем же этот симпатичный, но не более того, парень, сумел привлечь внимание такой роскошной красавицы? Интересно… — Короче говоря, взглядов было много, но профессиональных "охотничьих" старший помощник не отметил. Не было их и когда они с Полиной уселись за стол.

После того, как Нина приняла заказ и вихрем умчалась на кухню, оставив без внимания многочисленные попытки привлечь ее внимание со стороны еще необслуженных столиков, Полина сложила руки домиком, положила на них подбородок, улыбнулась и бросила на старшего помощника какой-то непонятный взгляд. Нет, кое-какие ингредиенты этого коктейля Денис смог определить: четко просматривалась радость, робкая надежда, усталость, нежность, но было во взгляде много того, чего распознать он не смог. Но, самое главное то, чего там не было — в глазах Полины не было тоски и затаенного страха, и это радовало.

Впрочем, ухоженный и безмятежный вид девушки явно свидетельствовал о том, что она вернулась к прежнему образу жизни, в котором не было места ведьмам, колдунам и прочей чертовщине. На краткий миг старший помощник даже позавидовал. Но, только на краткий — свой образ жизни ему, все же, нравился больше. Правда, присутствовали в нем определенные издержки, иногда и, к сожалению, достаточно часто, его хотели убить, но никто и не обещал, что будет легко.

— Как дела? — улыбнулся Полине Денис. Фраза вроде бы дежурная, но не между этими двумя людьми. Старший помощник действительно хотел знать не появились ли у девушки еще какие-то проблемы по его части. Как ни крути, а мы в ответе за тех кого приручили, ну-у… или кому помогли. Поэтому и ответ был не формальный, хотя таким и мог бы показаться, а самый, что ни на есть, правдивый: