Тут она тоже задрожала, но заставила себя улыбнуться.

— Поддерживаю, — согласилась она. — За это надо навёрстывать как за год. Может, даже за два.

Ковбой снова поцеловал её, опустив руку ниже на бёдра и крепче прижимая к себе.

Затем он повернулся вместе с ней и повёл её к металлической двери, служившей входом в здание, затем вниз, к квартире на пентхаусном этаже, где они жили вместе с тех самых пор, как впервые вернулись в Сан-Франциско в качестве пары.

Это было после Нью-Мехико.

Это также было после того шестимесячного проживания в Нью-Йорк Сити, где Энджел наконец-то призналась себе, что между ними что-то есть, и непрекращающийся флирт Ковбоя вызван не только желанием капать ей на нервы.

— Я люблю тебя, — сказал Ковбой как раз тогда, когда она об этом подумала.

Энджел немного вздрогнула.

Повернув голову, она покраснела.

Он не очень часто говорил ей эти слова.

Обычно он произносил эту фразу во время секса.

Энджел удивлённо улыбнулась ему, всматриваясь в его серые глаза.

— Серьёзно, — сказала она, продолжая улыбаться. — Я тоже на эмоциях… но нам необязательно делать что-то сумасшедшее этим вечером.

— Например, обручаться? — невинно поинтересовался Ковбой.

Она рассмеялась.

— Ага. Например, это.

— Ты думаешь, с моей стороны это какое-то спонтанное заявление? — спросил он. — Думаешь, я подумал об этом только сейчас, потому что увидел, как моя возлюбленная леди споткнулась на вертолётной площадке, и подхватил её, не дав упасть… совсем как прекрасный принц?

Энджел улыбнулась, но осознала, что теперь более пристально всматривается в его лицо.

— Ты не думаешь, что может быть, у меня, скажем, где-нибудь лежит кольцо как раз для такого разговора? — спросил Ковбой, бормоча эти слова и целуя её лицо. — Может, я выжидал удачного момента, чтобы показать его тебе?

Он крепче сжал её талию своей худой рукой.

Теперь её челюсть слегка отвисла.

Встретившись с ней взглядом, он осторожно оценивал её реакцию.

— Нам хорошо вместе, Эндж, — сказал он. — Действительно хорошо.

Она кивнула, всё ещё слегка растерявшись.

— Хорошо.

— Но недостаточно хорошо? — слегка надавил Ковбой. — Для тебя, имею в виду? Ещё нет? Слишком рано?

Обеспокоенное выражение его глаз выдернуло её из шока.

Энджел покачала головой, рассмеявшись.

— Я этого не говорила.

Он кивнул, и улыбка закралась в уголки его губ.

— Ага, — сказал он. — Тогда ладно.

Она снова расхохоталась, а Ковбой потянулся к ручке металлической двери.

— Хочу ли я знать, что это вообще значит? — поддразнила она.

— Не знаю, — парировал он, вскинув бровь. — Хочешь?

Увидев серьёзное выражение в его глазах, Энджел снова поколебалась.

Она уже собиралась ответить…

Когда прямо перед ней внезапно появились четыре человека.

Они не вышли из двери. Они не прыгнули на них.

Они просто… появились.

Энджел моргнула, уставившись на них.

Затем издала шокированный вопль.

***

Все четверо были знакомыми.

Все четверо были абсолютно голыми.

Энджел уставилась на их наготу, приоткрыв рот, хотя все крики в её горле умерли после того первого вопля.

Ковбой застыл, затем шагнул вперёд, наполовину заслоняя её от стоявшей перед ними четвёрки.

К тому времени Энджел узнала их всех.

Ник. Тот психопат-видящий, который помешался на Мири. Даледжем…

Мири.

Что-то в сердце Энджел открылось, переполнившись жаром, когда она посмотрела в лицо своей подруги. В то же время она настороженно покосилась на Ника Вампира, затем на психопата-видящего, затем обратно на Мири. Она осознала, что внезапно её встревожило присутствие всех троих — Солоника, Даледжема и Ника.

Она невольно заметила, что и Ника, и Джема природа наградила пугающе большим хозяйством, а также то, что у Даледжема и Солоника были те странные члены видящих.

Затем она взглянула на руки Ника и осознала, что он держал щеночка.

Как раз когда она посмотрела на него, щеночек гавкнул.

Он гавкал не на Ника Вампира, который его держал.

Он гавкал на неё и Ковбоя.

Это был лай, который говорил «Незнакомец!»

То есть, «Эй, ребята! Незнакомцы! Кто эти незнакомцы? Они хорошие?»