Разве что им удастся использовать те ножницы для резки арматуры, чтобы избавиться от решёток.

Нахмурившись от этой мысли, он вспомнил, что все режущие инструменты они положили в сумку Солоника. И это просто охренительно, бл*дь, потому что они также позволили видящему отправиться выполнять какой-то безрассудный, наспех придуманный план и… только боги, бл*дь, ведают, где сейчас Солоник и жив ли он вообще.

— Посмотри на меня, чёрт подери, — рявкнула Мири.

Ник напрягся.

Стиснув каждый мускул в своём теле, он повернул голову и неохотно посмотрел ей в глаза. Он не мог удерживать её взгляд. Он не мог смотреть в эти яркие ореховые глаза дольше нескольких секунд, и отвернулся, уставившись в пол и заметив, что Джем настороженно наблюдает за ними.

Мужчина-видящий выглядел готовым вскочить на ноги и встать между ними.

Наверное, он думал, что Мири собирается убить его.

— Он пришёл сюда, чтобы помочь тебе, Мириам! — взорвался Джем, как раз когда Ник подумал об этом.

В голосе мужчины-видящего звучали нотки паники.

— Мири… что бы ты ни хотела сделать с ним, чёрт подери, сейчас не время. Нам нужно вытащить тебя отсюда. Наверное, к этому времени они уже знают, что мы здесь. Они определённо в курсе, что было проникновение. Один из наших людей снаружи, в коридоре…

— Конечно, они знают, что вы здесь, — пренебрежительно отозвалась она, не отводя взгляда от Ника. Её голос звучал холодно. — Вся эта комната утыкана камерами видеонаблюдения. Вы действительно думали, что они оставят меня здесь без наблюдения?

— Где? — резко спросил Джем. — Где камеры?

Мири как будто с усилием отвела взгляд от Ника.

Она показала на тёмный круглый металлический диск над дверью.

— Там, — сказала она.

Её ладонь и рука сместились, указав на стену над зеркалом, которое размещалось над камином.

— Там.

Её ладонь вновь переместилась, в этот раз указывая на очередной круглый диск, расположенный прямо над её кроватью.

— Там, — сказала она.

Мири посмотрела в упор на Джема.

— Я несколько раз выводила их из строя. Та, что над моей кроватью, сейчас не работает, поскольку я подумала, что этой ночью Алексей может попытаться ещё раз. В данный момент они не должны нас видеть. Но та, что над дверью, по-прежнему активна, так что они определённо видели, как вы двое вошли.

Джем нахмурился, но лишь молча кивнул.

Он не потрудился сообщать ей, что все охранники, возможно, мертвы.

Ник видел, как он переводит взгляд между ними, и его выражение по-прежнему остаётся напряжённым.

— Не вреди ему, Мири, — твёрже произнёс Джем. — Теперь он другой. По крайней мере, повремени, пока мы не доставим тебя в безопасное место. Тогда вы двое можете… не знаю… обсудить всё.

— Обсудить всё? — взгляд Мири вернулся к лицу Ника. Её губы невесело изогнулись, и она вскинула бровь, глядя на Ника. — Вот что мы сделаем… Наоко? Обсудим всё?

Ник покачал головой.

Он ощущал тошноту.

Стоя перед ней, он понятия не имел, что делать. Ему нечего было сказать в своё оправдание, он не мог дать какое-то объяснение

У него ничего не было.

— Он уже не тот, — прорычал Джем. — Он уже не тот, бл*дь. Ты меня слышишь? Тот, кто на тебя напал — его уже нет, бл*дь. Не убивай его, пока ты хотя бы не поговоришь с ним…

— Нет, — сказал Ник, качая головой, и заставил себя посмотреть в глаза Мири. — Это неправда. Я всё ещё тот же, Мири.

— Ник, — прорычал Джем.

— Оставь её в покое, — предостерёг Ник, мельком взглянув на Джема, и в его голосе прозвучало предупреждение. — Позволь ей сделать то, что она хочет, Джем. Всё хорошо.

— Хера с два, — рявкнул Джем. — Я не позволю тебе совершить суицид руками Блэка… руками обоих Блэков. Пока они не поймут, какого хера…

— Нет.

Ник покачал головой.

Его взгляд не отрывался от глаз Мири.

— Мири прекрасно понимает. Ведь так, Мири?

Кивком подбородка он показал на неё — на женщину, которая была его лучшим другом с тех пор, как они вместе служили в Афганистане; на ту, которая была его самой давней влюблённостью; чёрт, на ту, которая была его семьёй; на ту, за которую он давным-давно с радостью умер бы; на ту, которую он надеялся знать до конца её или своей жизни.

Ещё буквально год назад он поклялся бы, что умер бы за неё.

Он определённо ни за что не поверил бы, что как-то намеренно навредит ей — ни за что, ни при каких обстоятельствах.