– Обручальное только, – безэмоционально заметил одноглазый полковник.

– Не обязательно на пальце. Может на цепочке или еще как?

– Других колец при нем не видели.

– Берлин, Рим, Вена… если соединить их линиями, то получится треугольник. Если добавить Стамбул и Софию, то все равно ничего не сходится.

– Я думаю, что вы не там ищите, – произнес Пауль Смекер. – Какой из древних народов теснее всего взаимодействовал с эльфами? Правильно. Кельты. У ирландцев, кельтов кстати, легенды о них до сих популярны. Причем о настоящих эльфах, а не о сказочных карапузиков Санта-Клауса. Только они их называют иначе.

– И что? – Не понял фон Бек.

– Какой смысл вкладывался в символ кольца кельтами?

– Какой?

– Кольцо или круг выступает в качестве границ некой значимой территории. Например, крепостной стены, которые кельты предпочитали строить круглыми. Насколько я знаю, идея круга или кольца в кельтской мифологии сакральна и очень значима.

– И что это нам дает?

– То, что вольный перевод проклятья можно трактовать как план действий. «Одно кольцо» – это символ единого центра. Осталось только понять, кого это «всех» он собирается отыскать, созвать и единой волей сковать. Чья это будет воля у меня сомнений не вызывает. Но вот кого и зачем?

– Хм… – фыркнул фон Бек и вновь посмотрел на карту. – Нет, не сходится.

– Да Боже мой! Что не сходится?! Вдумайтесь. Два года назад он был никем и звали его никак. Объявился случайный человек в самом сердце битвы и всю ее сломал. Но это ладно. Главное, что уже тогда он сумел подставить Сухомлинова под удар Великого князя Николая Николаевича Младшего. Знал, что тот не устоит перед соблазном и заглотит наживку. И тот заглотил как какой-то туповатый окунек в период жора. И подставился. Следующим шагом Меншиков убил сразу двух зайцев. С одной стороны – обеспечил себе положение, с другой – разъярил Николая Николаевича Младшего. Тому ведь не разрешали никакого брака, даже морганатического. А тут – раз. И Татьяна Николаевна стала его супругой, вопреки всякому здравому смыслу, обычаям и порядкам. Это было больно. Это было обидно. И этот туповатый окунек снова проглотил наживку, в очередной раз подставившись. Что приводит его к гибели. Его, и всех высокопоставленных последователей Николая Николаевича Младшего. Обычный парень играючи смалывает в кровавую кашу таких тяжелых игроков, о противостоянии которым не помышляли даже генералы или высокопоставленные чиновники. Победа? Безусловно. Но что он делает дальше?

– Что? – Холодно интересуется Гальдер.

– Отправляется в рейд весной этого года. Судя по имеющейся у нас информации Меншиков прекрасно знал о планах заговорщиков. А также о том, что они не решатся, будь он где-то рядом со своими воинами. И он уходит в дальний рейд, скармливая им Николая II. Без жалости. Без сожалений. Холодно и расчетливо, словно фигуру в шахматной партии. Заговорщики, точно также, как и Николай Николаевич Младший заглатывают наживку. Император мертв. Его семья мертва. За исключением Татьяны Николаевны – супруги Меншикова. Однако заговорщики не могут насладиться победой. Пары месяцев не проходит, как они уже переругались и вцепились в горло друг другу. А он? Полагаю, что Меншиков не мог ни знать, что Керенский попытается его убить. Но все равно поехал в Петроград. И не только поехал, но я демонстративно подставился. Интересная диспозиция, не так ли?

– А дальше-то что? – Уперев руки в боки спросил фон Бек. – У Меншикова нет прав на престол. Да, он вырос из простого поручика до фигура поистине монументальной. Но – он правнук Императора по женской линии. Причем незаконнорожденный. Перед ним в очереди на престолонаследие стоит добрая полусотня человек, если не больше.

– А вот на этот ответ я ответить ничего не могу, – пожав плечами ответил Смекер. – Судя по всему мы просто не обладаем всей полнотой информации. Главное то, что уже в августе 1914 года там, в Восточной Пруссии он начал реализовывать свой план. И пока у него неплохо получается.

– Нет, нет, – покачал головой фон Бек, – это совершенно невозможно.

– Пусть так, – нехотя кивнул Пауль. – Меншиков же может верить в успех своего предприятия?

– Может.

– А значит, что? Правильно. Продолжить свои попытки достижения цели.

– Вопрос только – как, – хмуро произнес Гальдер. – Сейчас мы не уверены в том, что он вообще атакует. А если и пойдет в бой, то где и зачем? Дожимать Германию? Какой во всем этом смысл? Зараза! Он ведь может специально выжидать, чтобы Петроград накрыла кровавая волна революционного бардака и повести свой корпус на столицу. Может же? Может! Герберт, – обратился он к одноглазому полковнику, – передай послу, чтобы он постарался выйти любой ценой на окружение Меншикова. Слуги, уборщицы, солдаты, да кто угодно! Главное – сбор сведений. Любых. Он мог проговориться. Он мог сболтнуть. Повторяю – любой ценой. Если понадобиться много денег дать – они будут. Если будет нужно решить какой-то щекотливый вопрос – тоже не тушуйтесь. Эти сведения нужны нам как воздух. И уже вчера…

1916 год, 8 сентября, Штормград

– Добрый день Павел Карлович, – максимально благодушно поздоровался Максим входя в кабинет, где его ожидал Ренненкампф. – Рад вас видеть. Здоровы ли? А то, знаете, слухи ходят.

– Максим Иванович, и вам доброго дня, – улыбнулся, вставая генерал. – А слухи пусть ходят, пока могут. А то, не ровен час им ноги-то и повыдергивают. Вот ведь мерзавцы что удумали. Болтать! Уже совсем ничего лично обсудить нельзя.

– А кому вы на здоровье жаловались? – Спросил Максим, пожав собеседнику руку и размещаясь на диване.

– Так Керенскому, – недовольно поморщившись от этого слова, сказал Павел Карлович, возвращая свою тушу в кресло. – Этот мерзавец никак не угомониться. Все вытащить меня в столицу желает для участия в каких-то советах. Вот я и отказываюсь под предлогом плохого самочувствия. Дескать, ехать в столицу совсем нельзя.

– Опасно на этом стоять долго. Он может и воспользоваться этим, чтобы вас сместить с должности командующего армией.