Люк двинулся вдоль стола, и тут его окликнули — он слишком хорошо знал этот повелительный голос. Оглянувшись, он увидел вдовствующую герцогиню, которая смотрела на него, и направился к ней.

— Дай мне твою руку, мальчик, — попросила старая дама. — Мы с тобой пройдемся, и ты расскажешь мне, счастлив ли ты, женившись на моей племяннице, и будешь ли стараться изо всех сил, чтобы сделать ее счастливой.

Приветливо улыбаясь, но сразу насторожившись, Люк помог Елене встать со стула, затем любезно предложил ей опереться на свою руку. Они пошли прочь от собравшихся, под деревья, в относительное уединение.

— Я уверена, вы будете счастливы.

Это замечание застало его врасплох; он посмотрел на Елену и почувствовал себя в ловушке ее бледно-зеленых глаз, которые, как он знал на собственном опыте, всегда были слишком зорки. В этом смысле она была еще хуже его матери — мало что могло укрыться от вдовствующей герцогини Сент-Ивз.

Она, улыбнувшись, похлопала его по руке.

— Когда ты побываешь на таком количестве свадеб, как я, тебе легко будет это понять.

— Это… утешает. — Он не догадывался, зачем она это говорит, не знал, что ей вообще известно.

— Совсем как там. — Елена указала на церковь, стоящую спокойно и мирно под лучами летнего солнца. — Так и кажется, что эти камни обладают каким-то волшебством.

Он поразился, насколько ее замечание совпадало с его вчерашними мыслями.

— Разве у Кинстеров никогда не было неудачных бра ков? — Он знал по крайней мере об одном.

— Не было — из тех, что заключались здесь. Ни единого на моей памяти.

Эти слова прозвучали так решительно, словно герцогиня предупреждала: если их союз с Амелией не оправдает ее ожиданий, им придется держать перед ней ответ.

— Тот, о котором ты подумал, — первый брак Артура — был заключен не здесь. Я слышала, что Себастьян воспротивился этому, а Артур не стал настаивать.

Люк был уверен: этого злосчастного союза вообще не случилось бы, если бы Елена в те времена была женой Себастьяна, а не молодой девушкой, живущей во Франции.

— Вы… ? он искал подходящие слова, — веруете, да?

— Mais oui! [2] Я слишком много прожила, слишком много видела, чтобы сомневаться в существовании высшей силы.

Похоже, ее что-то развеселило, — он чувствовал на себе лукавый взгляд зеленых глаз, но посмотреть ей в лицо не решился.

— Ах, — вздохнула она, — признайся, что ты противишься и это тебя беспокоит?

Как всегда в разговорах с Еленой, он в конце концов начинал удивляться, как он дошел до этого. Люк промолчал и никак не прореагировал.

— Ничего-ничего. — Она с улыбкой похлопала его по руке. — Только помни: эта сила существует, и даже если между вами есть какая-то недоговоренность, ты можешь принять ее и обладать ею, когда захочешь, в любое время. Тебе нужно только попросить, и эта сила поможет тебе исправить ошибку и облегчит жизнь.

Она замолчала, потом произнесла улыбаясь:

— Конечно, чтобы воззвать к этой силе, ты должен сначала признать, что Она существует.

— Так я и знал, обязательно должно быть какое-нибудь условие.

Она рассмеялась и вернулась к столу.

— Eh bien [3] . Поверь мне, уж я-то знаю.

Люк не собирался с ней спорить, он только слегка пожал плечами.

Но все же задумался — а вдруг она права?

Настало время отъезда. День клонился к вечеру. Амелия ушла в дом, переоделась в новое дорожное платье небесно-голубого цвета и вернулась на лужайку к Люку.

Наступил момент сумасшедшей толкотни за ее букет — она метнула его со всей силы, он зацепился за ветку, потом упал Магнусу на голову, вызвав веселый смех и поток неприличных пожеланий. После чего компания самых молодых, обняв их и пожелав счастья, отправилась на озеро. Гости постарше остались сидеть в креслах под деревьями; другие — Кинстеры и их жены, Аманда и Мартин — столпились вокруг, целуя Амелию, пожимая руку Люку, и снова звучали пожелания. Пожелания ей и ему. Наконец их отпустили, и все стояли и смотрели, как новобрачные в сопровождении Гонории и Девила идут к подъезду, где стояла дорожная карета Калвертонов, запряженная гарцующими лошадьми. У кареты Гонория обняла новобрачную.

— Прошло почти семь лет с тех пор, как я познакомилась здесь с вами, на этой самой дорожке у кареты.

Глаза их встретились; обе вспомнили и улыбнулись, коснувшись друг друга щеками. Гонория прошептала:

— Помните, что бы вы ни делали, нужно получать от этого удовольствие.

Подавив смешок, Амелия кивнула; она уже готова была войти в карету, но тут ее поймал Девил и, обняв, ободряюще поцеловал в щеку. И сказал Люку:

— Теперь тебе придется ловить ее, когда она упадет.