Он посмотрел на нее почти раздраженно:

— Ничего.

Веселая маска Амелии как будто соскользнула с ее лица, и она бросила на Люка недоверчивый взгляд.

— Не нужно меня обманывать. — Она нарочно употребила эти слова. — Я вижу это по твоим глазам.

Они не были темными — в них бушевал огонь. Посмотрев в них, она убедилась, что и правда с ним что-то не так. Они были слишком близки к важнейшему в их жизни событию — венчанию, — чтобы позволить чему бы то ни было встать у себя на пути.

— Не тужи. — Она чувствовала, как напряглось у нее лицо, и заставила себя казаться спокойной.

Он молчал, скрывшись за своей обычной бесстрастной маской, и она, набрав побольше воздуха, выговорила то, что, по ее мнению, и было проблемой:

— Это деньги?

— Что? — Его как громом поразили эти слова, но это могла быть и просто реакция на подобный вопрос.

— Тебе нужны деньги на что-то — сейчас, до свадьбы?

Лицо его утратило равнодушное выражение. Она никогда еще не видела его в таком ужасе.

— Ради Бога! Нет! Мне не нужны…

Его глаза сверкнули. Она явно задела его за живое, но не жалела об этом.

— Лучше бы ты сказал мне, в чем дело, а не заставлял гадать. — Она выждала, пока они закружились в конце зала, чувствуя, как он обнял ее крепче и притянул к себе. Но вот он ее отпустил, чтобы не привлекать к ним внимания.

— Итак, что же случилось? — спросила она настойчиво, когда они, как положено, вновь закружились по залу.

Он нахмурился:

— Мне нужны не деньги.

Она испытала некоторое облегчение.

— Хорошо. Но что же тогда?

Ее охватили раздражение и разочарование, однако он не торопился с ответом. Они уже снова возвращались в конец зала, когда он ответил:

— Мне просто хотелось бы, чтобы уже была среда.

Она улыбнулась:

— Я думала, только невесты с нетерпением ждут свадьбы.

Его темный, как полночь, взгляд впился в ее лицо.

— Я с нетерпением жду вовсе не свадьбы.

Если у нее и оставались какие-то сомнения, выражение его глаз, не просто пылкое, но знающее, возбуждающее, целеустремленно распаляющее, напоминающее об их близости, говорило само за себя. На щеках ее вспыхнул румянец, но она не опустила глаза и не стала изображать из себя невинность, раз уж благодаря ему она больше не была невинной.

— Ты уверен, что хочешь отбыть в тот же вечер? Ведь нам ничего не стоит остаться на ночь в Сомерсхэме.

Губы его разжались, глаза оставались такими же напряженными.

— Нет. Ведь Калвертон-Чейз всего в нескольких часах езды…

Вальс кончился, музыка стихла. Он повернул ее к себе, остановился, взял за руку, поцеловал пальцы, не сводя с нее глаз.

— Было бы весьма благопристойно с нашей стороны уехать туда.

По телу ее пробежала дрожь — это была реакция на легкий намек в его голосе. Он позволил устроить свадьбу, раз ей хочется, но настаивал на том, чтобы после свадебного завтрака они уехали в Калвертон-Чейз. Значит, ее первая ночь в качестве его жены пройдет в доме его предков.

Несколько опасливо она согласилась, склонив голову, и улыбка, не веселая, но напряженная, изогнула ее губы. К ним уже спешили гости, Люк только и успел с серьезным видом кивнуть ей в ответ.

Оба они, по молчаливому соглашению, улыбнулись собравшейся вокруг них толпе и принялись болтать и раздаривать улыбки.

Вечер шел для них точно так же, как и все предыдущие вечера, только на этот раз побеседовать наедине они смогли лишь во время вальса, однако, вальсируя во второй раз, оба молчали.

К концу бала к ним подошла Минерва; оставив Люка беседовать с леди Мелроуз и миссис Хайбери, Амелия договорилась с матерью Люка о том, кто из членов его семьи будет присутствовать на свадьбе. Минерва хотела уже отойти, когда взгляд ее остановился на кольце с жемчугом и бриллиантами, которое Люк подарил Амелии.

— Красивая вещь, не правда ли? Это обручальное кольцо переходило в нашей семье по наследству. Оно очень вам идет, дорогая. — Она перевела взгляд на сына, и улыбка ее исчезла. — Если вы не возражаете, мне бы хотелось сказать пару слов Люку.

— Конечно. — И Амелия завела разговор с двумя дамами, предоставив Люка его матери.

Минерва положила руку ему на плечо и, отведя в сторону, заговорила тихим голосом:

— Амелия только что показала мне свое кольцо.

Он насторожился, не успев взять себя в руки. Мать бросила на него недовольный взгляд.

— Кажется, — продолжала она, — Амелия верит, что это обручальное кольцо переходило в семье Эшфордов от поколения к поколению.

Он выдержал ее взгляд, потом нехотя признался: