Веда откинула голову и удивленно посмотрела на него.

— О чем ты мечтаешь?

Он хрипло рассмеялся.

— Понятия не имею. Я не размышлял об этом. Был слишком занят тем, что делал все, чтобы сбылись мечты моего отца. Черт, я даже не знал, что способен мечтать, пока не встретил тебя. Веда, я не могу дождаться, чтобы в полной мере узнать, что это такое, теперь, когда я знаю, что мечты могут сбыться, — он сжал ее, игриво встряхивая. — Теперь, когда сбылась самая большая из них.

— Не могу поверить, — она чуть ткнула его в бок.

Он на самом деле так думал?

Более того, если так, может ли она позволить ему потерять все ради нее? Может ли она позволить еще одному человеку страдать из-за нее? Достаточно было того, что она втянула Джейка и Люка — двух невинных — в это безумие.

Может ли она втянуть в это и Гейджа тоже?

Она что-то пробормотала, глядя ему в лицо. Было ли это эгоистично — любить его? Эгоистично ли было оставаться с ним?

Упиваясь красотой его лица, которое никогда не казалось ей таким ангельским, как сейчас, она не могла не думать о том, что слова Люка были правильными. Хотя он и не знал, что говорит о ней, слово, которое он использовал, не выходило у нее из головы. Она просыпалась от этого по ночам. Мысль, что возможно…

Возможно…

Возможно, она реально была тем самым злодеем.

— Веда, я бы жизнь за тебя отдал. Я бы умер за тебя. Покалечил бы любого ради тебя. Никакие самые большие трастовые фонды, никакая престижная работе, никакие запугивания не заставят меня отказаться от тебя. И меня немного начинает раздражать, что ты позвонила в такси…

Она рассмеялась, крепче обняв его за талию и уткнувшись подбородком ему в грудь.

— Когда ты, наконец, поймешь, насколько сильна моя любовь? А? Насколько она глубока? Когда ты уже поверишь?

— Ну, теперь я определенно верю в это гораздо больше.

Он поцеловал ее в лоб, отстранился и заглянул ей в глаза, убирая кудрявые волосы за ухо. Комок подкатил к горлу.

— Как думаешь, ты все еще сможешь любить меня, если я останусь без работы? Без трастового фонда Блэкуотеров? Без власти семьи Блэкуотеров?

Она усмехнулась, удивленно глядя на него.

— Гейдж? Я люблю тебя, несмотря на семью Блэкуотер.

На его глазах появились слезы.

Она увидела их, и это заставило ее встать на цыпочки, накрыв его губы своими.

Он наклонился и приветствовал ее поцелуй, позволяя своим губам скользить по ее губам, пока ему не пришлось отодвинуться, боясь, что недостаток кислорода заставит его потерять сознание.

Они тяжело дышали, грудь у обоих вздымалась.

Веда была поражена, что в его глазах не было ни дюйма неуверенности, когда он кивнул в сторону своего Rolls-Royce Phantom, припаркованного на углу.

— Пошли отсюда к черту, — прошептал он.

И они вместе пошли к машине Гейджа, обнявшись, наполненные таким ярким светом, что луна, сиявшая в черном небе, могла бы всерьез позавидовать им.

Когда они подошли к его машине, Веда украдкой бросила взгляд через плечо, через руку, которой он обнимал ее за шею, на белый каменный балкон.

Селеста вздохнула, как только Веда встретилась с ней взглядом, ее руки так крепко вцепились в перила балкона, что бледные костяшки пальцев покраснели, и она с презрением посмотрела на Веду и Гейджа. Ветер трепал ее длинные, до пояса, черные волосы, тонкие пряди падали на вздымающеюся грудь и пораженное от удивления лицо. Пряди закрывали ее глаза, но не огонь, горящий в них.

Веда не могла отвести взгляда.

Так же, как и Селеста.

Они смотрели друг на друга до тех пор, пока Гейдж не открыл пассажирскую дверь машины, и Веде пришлось отвести взгляд, чтобы забраться внутрь.

Она не могла выдохнуть, пока он не закрыл за ней дверь.

***

С каждым словом Гейджа сердце Веды стучало все быстрее. Даже комфорт его сильных рук, обнимающих ее сзади, или выпуклость бицепсов по бокам от ее талии не могли успокоить ее.

Когда он засмеялся, его теплое дыхание согрело ее ухо, в то время, как он прикусил ее мочку зубами, замедляясь, чтобы остановиться, притягивая ее задницу к молнии его брюк, к его твердости, сжимая сцепленные руки на ее пупке, направляя ее к первой гостевой спальне в его особняке.

Веда заглянула внутрь, когда он нашептывал ей все более и более ужасные слова, которые пугали ее до смерти с того момента, как они прибыли в его особняк.

— А это может быть детская, — он продолжал свои самоотверженные манипуляции, вызывая в ее желудке спазмы, сжимая ее так, словно знал, какая буря происходит в ее животе. — Мы бы покрасили комнаты в разные цвета для каждого ребенка.

— Детская?

Ребенок?!

Ее глаза наполнились ужасом, когда он снова повел ее по длинному коридору. Черные перила лестницы располагались справа от них, выделяясь на фоне вишневого деревянного пола. Массивная хрустальная люстра свисала со сводчатых потолков, освещая величественную лестницу, которую они только что преодолели, заставляя белые каменные колонны, которые поднимались к потолку, казаться еще более величественными, чем они уже были.