Увидев ее, он заметно выдохнул, в глазах было заметно облегчение, когда он бросился вниз по ступенькам, как будто шел по невидимой линии, которая вела к ней.

— Господи Иисусе, Веда… — он обхватил ее щеки ладонями и притянул к себе, пока кончик ее носа не коснулся пуговиц его рубашки. Он со вздохом отстранился и посмотрел ей в глаза. — Когда я зашел в гостиную, а тебя там не было, я испугался.

— Я… я позвонила в такси, — ее ошеломленный взгляд прошелся по его лицу. — Когда ты ушел вслед за своей матерью из гостиной, я подумала…

Он наклонился и запечатлел страстный поцелуй на ее губах, застонав от ее мгновенной реакции и от прикосновения ее мягкого языка и ласки. Он сделал тоже самое, касаясь ее языка.

Веда держала глаза закрытыми, когда он отстранился.

— Гейдж, я бы никогда не попросила тебя выбрать меня вместо них.

— Хорошо. Потому что мне бы не хотелось, чтобы ты тратила время на такой нелепый вопрос с таким очевидным ответом. Тут даже не должно быть вопроса, Веда.

Она подняла на него взгляд и почувствовала, что глаза наполняются слезами.

— Мне не следовало так нападать на твою мать. Я потеряла самообладание. Теперь она никогда не примет меня. Мне очень жаль.

— Они никогда не примут тебя, — он позволил пальцам утонуть в ее кудрях. — Я знал это в глубине души. Я знал, что они нападут, как только откроется дверь, и все равно привел тебя сюда. Я привел тебя, зная, что тебе придется столкнуться с ними лицом к лицу. Зная, что они накинутся на тебя, — он издал звук, выражая отвращение к самому себе. — Веда, мне очень жаль. Прости, что я привел тебя сюда только ради того, чтобы получить их одобрение. Я думал, что закончилось то время, когда мне необходимо было их одобрение. Но, скорее всего, это укоренилось во мне намного сильнее, чем я думал.

— Детка, они твои родители, — прошептала она, принимая его извинения.

— Боже, они ужасные люди. Как я этого не видел? Все эти годы?

Веда хотела сказать ему, что он понятия не имеет, насколько они ужасны на самом деле, по крайней мере, судя по той небольшой информации, которую она собрала об их круизном бизнесе. Так как она не могла сказать этого, то повторила свои предыдущие слова. Просто чтобы вернуться домой и чтобы он знал, что она не винит его.

— Они твои родители.

— Прости, что я поставил тебя на линию огня, зная, что они скорее умрут, чем перестанут нападать. Я никогда не попрошу тебя сделать это снова.

— Гейдж, на самом ли деле все это сработает? — ее глаза вспыхнули в тот момент, когда она задала вопрос. Было очевидно, что она была не готова принять даже малейшую мысль о том, что ничего не получится. — Я не могу просить тебя, чтобы ты предпочел меня своей семье.

— Тебе и не нужно, потому что нет никакого соперничества, — он подошел ближе, прижавшись носом к ее носу.

Они оба закрыли глаза.

Его голос понизился до шепота.

— Веда, мы с тобой вместе. Теперь ты — моя жизнь. Ты — часть меня. Ты — часть моей сущности. Ты моя до мозга костей, детка…

Его теплые согревали ее щеку.

Веда всхлипнула от нежного прикосновения его губ. От его света. Ее сердце наполнилось желанием получить больше.

Его мягкие губы переместились к ее уху, и она почувствовала его теплое дыхание. Почувствовала, как он обвивает ее плечи руками, прижимая ближе к себе.

— Ты теперь моя семья. У нас будут собственные дети и собственная родословная. Наше собственное наследие. Черт с ними со всеми. Мы докажем, как далеко могут зайти Блэкуотеры, когда нет ничего, кроме абсолютной любви, которая наполняет нас. Не будет никаких деловых сделок, коварства, контроля и ненависти.

Она просунула руки под его пиджак и крепко обняла его. Он почувствовал ее теплое дыхание, когда она вдохнула его запах.

Когда он сглотнул тяжелый комок в горле, она почувствовала это щекой, пока прижималась к его груди.

— Я, возможно, потеряю свою работу, — сказал он.

Она обняла его еще крепче, закрыв глаза.

— Мой трастовый фонд. Они заберут все. Но мы все же можем держаться на плаву некоторое время. У меня остались некоторые сбережения, пока я работал генеральным директором, — Гейдж глубоко вздохнул и его голос прозвучал рассеяно. — У меня есть дом. Я за него уже расплатился. Он записан на мое имя. Там есть четыре спальни, так что мы с комфортом можем растить там семью. Пока я буду без работы, у меня будет возможность начать реализовывать собственные мечты, а не мечты моего отца.