Гейдж нахмурился.

— Все стало очень плохо, — сказала Веда. — В конце концов, им пришлось отправить меня жить к бабушке.

Она понимала, насколько легче правда начинает слетать с ее языка. Маленькие кусочки информации, кусочки самой себя, которыми она никогда с ним не делилась. Она не упустила ту мягкость, которая появилась в его взгляде, даже если это было против его воли.

Она шагнула навстречу этой мягкости, чувствуя, как та заполняет ее и немного сглаживает острые углы.

— Моя бабушка понимает меня лучше всех на свете. Она поняла, для того чтобы вернуть меня к прежней жизни и заставить принимать правильные решения, ей необходимо меня отпустить. И заставить меня думать, что это была моя идея, несмотря на то, что она все это время тайно дергала за ниточки.

На губах Гейджа появилась улыбка, и он поднял взгляд, когда Веда обошла его стол и оперлась на край рядом с ним.

Веда посмотрела на его колени, не в силах остановить свое рваное дыхание.

Молния на его штанах трещала по швам. Она знала, что ему нужно. То же самое, в чем она нуждалась все эти ночи, находясь вдали от него.

Она была нужна ему.

Его взгляд упал на ее бедра, туда, где она прислонилась к столу. Мягкий блеск в глазах и выпуклость в штанах одержали верх, и Гейдж протянул руку через небольшое пространство, которое их разделяло, сжимая ее бедро.

Вспышка света вошла в нее и распространилась, как лесной пожар, и она молилась, чтобы рука никогда не покидала ее тело.

— Именно потому, что бабушка доверяла мне, я могла доверять себе. Чего никогда не получалось с моими родителями. Она сказала, что я никогда не получу хорошие оценки — я их получила. Что никогда не поступлю в колледж — я пошла в колледж. Сказала, что мединститут съест меня заживо — я написала докторскую. На первый взгляд ее подход, вероятно, кажется жестоким. Может быть, даже на грани эмоционально-оскорбительного…

Гейдж посмотрел на нее игривым взглядом.

Веда посмотрела вдаль и улыбнулась.

— Но теперь я вижу, почему она так поступала. Это все было частью ее плана. Она знала, что я всегда буду делать противоположное тому, что она мне говорила. Потому что я такая большая засранка.

Гейдж наклонил голову.

— Кстати, спасибо, что опроверг это, — игриво прошептала она, чувствуя, как он крепко сжимает ее бедро. — Боже, Гейдж, она бы тебя очень любила. Она определенно посмотрела бы на тебя и подумала, что ты полностью ее идея, но заставила бы меня поверить, что эта идея — моя, — Веда не удержалась от смеха, когда он что-то тихо пробормотал. — Но ты был моей идеей. Вы все были моей идеей. И ты — лучшее решение, которое я когда-либо принимала. Даже мои родители полюбили бы тебя, а они ни в чем со мной не согласны, — Веда опустила взгляд. — Может быть, ты даже встретишься с ними, — ее брови взлетели вверх. — Когда-нибудь.

— Когда-нибудь? — его ухмылка превратилась в улыбку, он опустил взгляд. Мужчина сделал глубокий вдох, покачал головой и посмотрел на нее. — Веда, я не хочу контролировать тебя. Я хочу этого. Только это. Именно то, что ты сейчас сделала.

Веда накрыла его руку, лежащую на ее бедре, своей. Она переплела свои пальцы с его с сжала его руку.

— Я просто хочу, чтобы ты позволила мне рассмотреть тебя. Позволила мне узнать тебя. Позволила мне любить тебя. Всю тебя. И хорошую твою часть, и плохую.

— Думаю, я уже причинила тебе достаточно боли, чтобы меня любить, да?

Гейдж вскочил со своего места, когда она опустила взгляд, встал между ее ног и обхватил ее лицо ладонями.

— Я тоже ненавидел ложиться спать, сходя по тебе с ума. Последние несколько ночей без тебя были самыми несчастными в моей жизни. Я не мог уснуть. Я лучше лягу спать рядом с тобой и с самыми худшими твоими недостатками, чем без тебя, пока ты с лучшими своими достоинствами будешь находиться на другом конце города.

Веда рассмеялась, и когда он наклонился, она сразу же закрыла глаза. Она подставила свои губы для его поцелуя. Легкий поцелуй был мягким, сладким и настойчивым. Таким был и следующий поцелуй.

Что-то внутри Веды надломилось, заставляя ее опустить глаза, когда она прошептала напротив его губ.

— Мне жаль, — она застонала после очередного поцелуя. — Мне так жаль.

— Мне тоже очень жаль.

Его голос звучал тихо и серьезно, с каждым прикосновением их губ, тепло его дыхания становилось все горячее и горячее, пока он не приоткрыл рот шире и не провел языком по ее губам.

Она открылась ему, задыхаясь в тепле его нетерпеливого рта, в то время как поцелуй за считанные секунды превратился в страстный. Она обхватила Гейджа руками, вцепилась ногтями ему в спину, отчаянно желая почувствовать его. Он обхватил ее попку ладонями и прижался бедрами к ее, и, не прерывая крепкого поцелуя, застонал в ее рот.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

Их губы оторвались друг от друга, и Веда открыла глаза ровно настолько, чтобы увидеть, как Гейдж нахмурился, прежде чем уткнуться лицом ей в шею.