— Да понял я. И уже на всё готов. Бороду, краску и пенсне раздобудете? И костюм. Когда надо будет начинать?

— Реквизит принесут сегодня вечером. А вот когда будем начинать, не знаю, но в ближайшее время. Наш человек подаст сигнал. Он обещал предупредить за день. Вольдемар, вы пока припрячьте мандат с пистолетом. Объект ещё не приехал в город.

Много позже, работая таксистом в Париже, бывший прапорщик военного времени, бывший левый эсер, бывший участник белого движения и, как он часто про себя говорил, бывший человек, а ныне так… тень в дешёвом бистро… В общем, окончательно разочаровавшийся в жизни человек, часто вспоминал этот разговор и думал — как бы повернулись дела в России, если бы он не стал ждать, так и не полученного, сигнала, а взял бы тот игрушечный пистолетик, по мандату, подписанному красным палачом Урицким, прошёл бы в Кремль, да и разрядил бы пукалку в любого встреченного большевика повыше рангом. Хуже, чем сейчас, не стало бы. Можно было обойтись без второго магазина. Пять пуль в упор большевичку, а последнюю, шестую, себе в висок. На этой мысли он поглаживал рукоятку старенького, потёртого нагана, единственного верного друга.

Совещание в воскресенье для министерства нередкая практика, вечно случаются какие-то сбои, ЧП, нестыковки. Но сейчас среди узкого круга собравшихся царило особенное уныние.

— Я по своим каналам вызвал криминалистов, не официально, конечно. Их заключение однозначно — замок входной двери отмычками не вскрывался, сигнализация не отключалась. Есть, конечно, шанс, что кто-то спустился с крыши по верёвке и взял портфель, но тут слишком много допущений. Да, с чердачной двери исчез замок, но зачем он вору? Домушник открыл бы замок отмычкой и уж точно не стал бы забирать его с собой. Альпинист или просто ловкий человек мог спуститься по балконам к портфелю, но почему спустившегося никто не увидел с улицы? Специалисты-практики ставят свой табельный пистолет против пуговицы от ширинки, что уголовники здесь даже мимо не проходили.

— То есть ты считаешь, что кражи не было? Инсценировка?

— Да. И в пользу инсценировки есть один неопровержимый аргумент.

— Какой?

— Представьте себе вора. Он влез в квартиру, полную добра, но взял только один старый портфель и сразу ушёл. Почему?

— Там же лежали бешеные деньги!

— А откуда вор об этом знал?!

— Ну…

— Вот я, именно про то, и говорю! Вор мог зайти из квартиры, мог спуститься сверху, пусть даже смог запрыгнуть на седьмой этаж, но откуда он знал про портфель?!

— Согласен. Не важно, кто конкретно взял деньги, но организатор был из своих. Один из тех, кто представлял, где хранится касса.

— Или тот, кому разболтал Эрик. Надо проверить его южную родню, родню жены, любовниц и близких друзей.

— Не верю! Это мог быть только кто-нибудь из наших.

— А мы проверим всех. Кто из наших будет тратить большие деньги или менять четвертные на другие купюры. Альпиниста можно поискать, хотя он не более, чем простой исполнитель. Официальная рабочая версия следствия — у Эрика закружилась голова, и он выпал с балкона. Самой реальной считают — пока муж курил, жена пустила в квартиру двоих мужчин, они выкинули Эрика с балкона, забрали портфель и ушли вместе с женщиной. Самая дурная версия — кто-то забрался снаружи, схватил портфель и выкинул хозяина. Однако и это проверим.

— Почему считают, что в квартиру вошло двое?

— Нет следов сопротивления. Одиночке трудно выкинуть здорового мужика, он же будет сопротивляться.

— Если жена в деле, то могла за завтраком что-то подсыпать.

— Вариант. Будем иметь ввиду, когда её найдём.

— А мы её найдём? Или только будем искать?

— Есть мысль повесить убийство на неё. Все знали про измены её мужа, легко поверят в версию убийства из ревности, или что она в порыве гнева столкнула мужа.

— А это даст нам возможность объявить всесоюзный розыск?

— Да. Мы, конечно, проверим её родных, но она не дура, туда не поедет. У неё и мужа были фальшивые паспорта, мы специально помогли их сделать. Если воспользуется, наши люди её быстро найдут.

— Вдруг она не причём?

— Почему тогда ко мне не пришла?

— Испугалась, что придётся отвечать за мужа?

— Не важно. Не пришла — значит, виновата.

— Но среди альпинистов, на всякий случай, проверьте. Едва ли, но чем чёрт не шутит, когда боженька спит?! Вдруг действительно наняли верхолаза?

— Пистолет пропал. По номеру он из Закавказья, с нами не свяжут, но если проявится, то узнаем.

— Шансов мало.

— Ой, не скажи. У нас для контроля на подобный случай и гильзы отстрелянные есть, и пули. Специально засвеченный ствол Эрнсту подсунули. Где угодно по Союзу, если случится стрельба, будут искать совпадения. Мимо архива дело не пройдёт, а значит, и мне сообщат. Так воров и сыщем.

— А я, между прочим, ещё осенью говорил — кончать надо Эрика. Пора! Зажился! Слишком много знал. Послушали бы меня, сейчас забот бы не знали.

— Сам помнишь, почему отложили. Мы на нём новый канал проверяли, а там… летом… он бы с женой грибочками отравился. Или на курорте лодка бы перевернулась. Утонули люди и концы в воду.

— Поиски понятно, рано или поздно жену найдём и спросим, куда деньги девала и с кем их разделила. Что сейчас с финансами делать будем?

— Мы получили второе письмо. Если там написана правда, то это бомба.

— Педро не тяни, я и так уже достаточно заинтригован.