— То есть ты предполагал, что будешь спать здесь?

— Конечно. Я твоя пара, даже если ещё не заявил на тебя права. Где же ещё мне быть?

— На диване.

— Но он короткий.

— А как насчёт твоей собственной квартиры?

Она скатилась с кровати, поднялась на ноги, не обращая внимания на его вопрос:

— Ты куда, детка?

— В душ…

— Потрясающе.

— Одна.

— Там хватит места для двоих.

Она развернулась, высоко подняв подбородок, и хотя брошенный ею вызов казался не особо убедительным от недостатка практики, всё-таки дерзко проговорила:

— Я собираюсь принять душ одна. Сама. Только я. Или ты опять проявишь напор и не дашь мне свободного пространства?

— В чём дело, детка? Почему ты так злишься?

— Ты слишком торопишься, слишком давишь. Мне нужно немного пространства. Без тебя. — Она почти взяла свои слова обратно, глядя на его удручённое лицо.

После этих слов Арабелла напряглась, ожидая увидеть, что она наконец смогла пересечь черту.

Сумасшедший лев рассмеялся:

— Будь я проклят! С каждым днём ты становишься всё более и более независимой. Эта твоя новая уверенная сторона так сексуальна, детка.

— Правда? — Каким-то образом ей удалось задать вопрос, но она всё равно смотрела на него с недоверием.

— Суперсекси. Заставляет меня гореть, как в аду. Как думаешь, я смогу уговорить тебя надеть полицейскую форму? Может, поиграем с наручниками.

Жар на щеках Арабеллы не имел ничего общего со смущением, всё дело в возбуждении, заставляющем её пульс учащённо биться, поскольку она могла так легко — и озорно — представить то, что он предложил.

Он шагнул к ней. Она сделала шаг назад и вытянула руку.

— Остановись прямо здесь. Я серьёзно. Мне нужно побыть одной. — Потому что если он сейчас не уйдет, они окажутся в постели, возможно, до конца дня. Арабелла открыто признала, что ей не хватает сдержанности рядом с Хейдером.

— Да, пожалуй, я пойду, детка. Мне бы не помешало немного размяться. Я слышал, что охотиться на волков очень весело. По крайней мере, если судить по фотографиям в Инстаграме, которые я видел. У львиц была напряженная ночь, пусть и большая часть их охоты, как оказалось, прошла по барами и включала алкоголь. По-видимому, многие из моих кузин считают, что твои сородичи могут быть барными мухами, или они барные волки?

— Ты собираешься охотиться на них?

— Чёрт возьми, да. А ты останешься здесь. В этой квартире. Никуда не выходи.

— В конце концов ты признаёшь, что это лучший план.

— Нет. Но пока не буду уверен, что ты в полной безопасности, я не хочу, чтобы ты выходила без меня.

— Это что, приказ?

— Да, так есть. — Хейдер улыбнулся, сделал несколько шагов и вторгся в её личное пространство. Его жёсткий поцелуй украл любую реплику, которую она могла бы произнести.

Оставив её тяжело дышать, он схватил свои брюки с пола и натянул их, скрывая мускулистые ноги. Это ужасно. И не потому что она больше не могла им восхищаться, а скорее потому что ей действительно хотелось видеть его раздетым.

Не в силах больше смотреть на него, она убежала в ванную и долго принимала душ. Очень долго. Под холодной водой. Просто ледяной.

Она дрожала, но это нормально. Хейдер её согреет.

В любой момент она ожидала, что стеклянная перегородка сдвинется и он войдет. Скажет что-нибудь нелепое вроде «мне нужно вымыть голову», а потом превратится в настоящего мачо и соблазнит её.

«О да. Его руки по всему телу. Его член вонзается в меня. Его вкус у меня во рту».

Но этого не произошло. Неужели он действительно ушёл?

Она требовала, чтобы он оставил её в покое, но на самом деле никогда не ожидала, что он её послушает.

Никто этого не делал.

Выйдя из душа, она завернулась в пушистое полотенце и заглянула в спальню. Скомканные простыни, отодвинутые занавески и никакого Хейдера.

Она быстро оделась, выбрав кружевные трусики и бюстгальтер, а затем облегающие штаны для йоги и почти прозрачную блузку. Босиком Арабелла вышла в гостиную. Та оказалась пуста.

Но на кухне кто-то был.

С вихрем светлых волос и широкой улыбкой Луна повернулась от плиты.

— Вот и ты. Как раз вовремя, блины почти не успели подгореть.

Используя пластиковую лопатку, край которой превратился в расплавленную комковатую массу, Луна бросила несколько обугленных с одной стороны и почти молочно-белых с другой блинов на тарелки.

— А что случилось с лопаткой?

Луна помахала ею.

— Дурацкие штуки. Всегда у меня плавятся. Предполагается, что подобные вещи должны помогать в приготовлении еды. — Луна подвинула тарелку в сторону Арабеллы, прежде чем ткнуть изуродованной лопаткой.