— А грибов сколько!

— А где наша машина? — вдруг вспомнила одна из женщин, очевидно жена Анатолия.

— Не знаю, я пока только вас нашел. Машину оставил, где скрещиваются дороги у приметной гривы камыша. Помнишь, болотце проезжали?

— Ха-ха! Нашел нас! Это мы тебя окликнули. Иначе мимо прошел бы! — смеются женщины.

Анатолий задумчиво и смущенно чешет затылок:

— Милые дамы! В какую сторону теперь имеет смысл «навострить лыжи?»

— Нам какой-то шофер-инфарктник посоветовал попробовать отправиться направо, — ответила Татьяна Семеновна, энергичная женщина невысокого роста.

— Почему инфарктник, — искренне удивился Анатолий Николаевич.

— Он так нам представился. А сам чуть тепленький стоял и двумя руками за березу держался, — копируя пьяного, объяснила бойкая женщина.

Не успела веселая компания и десяти шагов пройти, как навстречу им вышел еще один мужчина, высокий, степенный.

— Тишевский! Слава, дорогой! На тебя одна надежда! — в один голос радостно закричали женщины.

— А мой нож у тебя откуда? Я его еще утром потерял. Даже от супруги моей Клавдии Павловны порицание успел получить, — воскликнул Анатолий Николаевич, изумленно таращась на друга.

— В лесу нашел, в метрах ста от машины, — со спокойной улыбкой ответил Слава.

— Найти в лесу нож?! Такого не бывает! Это надо же было умудриться! Терять — сколько угодно! Но отыскать! — захлебываясь смехом, вскрикивал Анатолий Николаевич.

— Я чуть ли не каждый год ножи теряю. Муж уже шутит, что урожай пора собирать. Придется попросить Славу заняться их поиском, — внесла свой вклад в веселье третья женщина, ее называли Ларисой.

— Везучий я. И вас, и машину нашел, — скромно и радостно сообщил Слава. Мне как-то случилось отыскать в лесу нож, который теща потеряла несколько лет назад. Вижу его, воткнутым в огромный пень и глазам своим не верю. Только чуть-чуть заржавел. И место я сразу узнал. Обедали мы там.

И вся компания под дружный хохот вновь стала вспоминать подробности своих приключений и хвалиться грибами.

Мне казалось, что даже лес завидовал их беззаботному, счастливому смеху. И люди, проходившие мимо, заражались лучезарными улыбками, чистым серебристым переливчатым смехом женщин и низким раскатистым хохотом мужчин, умеющих хорошо, беспечно отдыхать, искренне радоваться. Веселая компания удалилась, а я еще долго слышала бодрый, счастливый говор немолодых, но удивительно энергичных и потрясающе жизнерадостных людей.

Подошли мать и Коля. Назад корзины тащили челночным способом. Потом всей семьей до двух ночи чистили грибы, мариновали и складывали в двухведерные дубовые дежки. Свалились спать измученные. Мне не удавалось сразу уснуть. Перед глазами мельтешили стайки грибов. Они убегали от меня, прятались под кусты и хитро улыбались. Я догоняла их, и мне было удивительно хорошо! Потом началось смешение картин, образов, фантазий. Они переплетались, уводя меня с собой в сказочный мир снов.

ДОЛЖИК

Этим летом на нашей улице уже в трех семьях появились велосипеды. И я имела возможность покататься. Только почему-то у меня не получалось ездить по тропинке, пролегающей по самому краю оврага. Стоило оказаться на гладко утрамбованной узкой ленте, как меня непреодолимо несло в овраг. Я сжимала зубы, закусывая нижнюю губу до крови, мертвой хваткой вцеплялась в руль и изо всех сил пыталась вести переднее колесо в строго заданном направлении, но меня все равно тащило вниз. Я выбирала не очень крутой склон (велосипед жалела) и тренировалась. Но эффект был один и тот же. Наконец, после многих попыток я смогла проехать по краю высокой насыпи. Но чего мне это стоило! Я слезла с велосипеда, размяла затекшую спину, ничего не чувствующие руки, и пришла к выводу, что узкие тропы над обрывами не для меня. Брат Володя посоветовал попробовать кататься на лесной тропинке. Там я тоже виляла. «Значит страх тут ни при чем», — обрадовалась я. Узнав о моих мучениях, дядя Петя сказал:

— Причина в твоем вестибулярном аппарате. Физиология тебя подводит. Тренировкой можно кое-что подправить. Но в летчики все равно не годишься.

А мне так хотелось наравне со взрослыми ребятами на большой скорости проехать через кладку! (Мостик шириной в одну доску, который построили жители села в самом узком месте реки, чтобы вдвое сократить дорогу до работы.) Придется пережить неудачу. Не всем дано летать. А все равно обидно.

В один из погожих летних дней мы с Колей заполучили сразу три велосипеда и поехали с братом Вовкой осваивать крутой спуск к Должику. Так называется лес под горой. По обе стороны дороги мелькали посадки, кукурузные, гречневые и свекольные поля. Отшлифованная шинами грузовиков грунтовая дорога вся в трещинах и ямках. Мелкие камешки шуршат под колесами.

— Ну, как, по первому разу на тормозах съедем или сразу рискнем? — спросил нас Вова, ощупывая каменно накачанные шины своего велосипеда.

— Пока на тормозах. У меня велик старый, а вдруг цепь соскочит или рама пополам разломится. Лилин папа не хотел давать мне свой трофейный велосипед, — объяснила я свою осторожность.

— Ладно. Предварительное испытание — полезная штука, — согласился Вова.

На спуске я тщательно тормозами контролировала скорость, изучала выбоины и зигзаги дороги, клубящиеся после дождей змеевидные следы машин на обочине. Только в конце маршрута позволила себе расслабиться и с удовольствием проехать без тормозов. На вершину холма возвращались пешком. Я хотела попробовать подняться на велосипеде, но ребята не разрешили. Вова безапелляционно и лаконично заявил: