Мне понравилось, что за весь день я не услышала ни одного матерного, даже грубого слова. И беседа за столом велась хорошая: ни злословили, ни сплетничали, а деловито говорили об урожае, о политике, о здоровье.

Тетя Ксения, Зоина мама, встрепенулась:

— Пора и честь знать. В гостях хорошо, только домой идти надобно. Павлуша, покажи пример.

Двор опустел. За плетнем услышала голос одного из соседей:

— Хозяин, пора забор хороший ставить да крышу под шифер или железо крыть.

— Под шифер покроем. Но это уж на следующий год. Не потянем в этом, — объяснил отец.

— Правильно. Не стоит затевать геркулесовых хлопот, если не уверены в финансах. Как соберетесь, приглашайте.

— Обязательно, — ответил отец.

Голоса стихли. Я с удовольствием оглядываю ровные стены пристройки. Пахнет свежей теплой глиной, белым наливом и черносмородиновыми листьями. Приятная усталость разливается по телу.

— Пора корову встречать, — напомнила мне бабушка. — Притомилась?

— Ничего. С ребятами отдохну, — крикнула я уже из-за калитки.

РЫБИЙ ЖИР

Утром я не смогла встать с раскладушки. Если руки от работы в запястье болят — ерунда, дело привычное, но то, что не хватило сил даже пошевелиться, удивило меня. Я не чувствовала боли в теле, но оно было слабое и вялое. Родители шушукались за стенкой, а я испуганно думала: «Это навсегда или на время?» Пришел дядя Петя, осмотрел меня. Ноги согнул и распрямил, кончики пальцев потер и пощипал, потом сказал спокойно:

— Не журись, дивчина! Завтра начнешь потихоньку вставать, а денька через три побежишь. С твоим малокровием нельзя физических перегрузок. А ты меры в работе не знаешь. Откуда темное пятно возле твоей раскладушки?

— По утрам кровь из носа течет.

— Вот тебе еще одно подтверждение моих слов. За лето сантиметров на десять вымахала?

— На шестнадцать, — радостно отрапортовала я.

— Ого! Как ты еще работаешь при таком скачке в организме? Темнеет в глазах, когда наклоняешься?

— Совсем черно делается, особенно когда пол под кроватями мою.

— Арматура, а не девочка. Как она ест? — обратился дядя Петя к бабушке.

Я улыбнулась, услышав знакомое слово. Мать ответила:

— Борщ да молоко. Аппетита нет.

— Рыбий жир давайте, организму надо помогать, раз не справляется, — посоветовал дядя Петя и ушел.

А через неделю я была на станции и зашла в аптеку. В пузырьках рыбьего жира не нашлось, только на разлив продавали. Я сбегала в магазин за пустой бутылкой. Иду, довольная, что теперь буду не только сильная, но и крепкая. Удивляюсь, почему родители сами не сообразили, как мне помочь Они же знали про мою слабость. Надеялись, что сама перерасту?

Захожу в прихожую и радостно сообщаю всем, что купила лекарство, после которого меня перестанет качать из стороны в сторону. Родители обедали.

— Ты из-за него за семь верст киселя хлебала, время тратила? А где бутылку взяла? — строго спросила мать.

— Купила. В аптеке не было фасованного лекарства, — чуя неладное, тусклым голосом объяснила я.

— Я не давала денег на бутылку! Ты не имела право тратить без разрешения! Транжира! — грозно закричала мать.

И пошло-поехало...

— Я же хотела поскорее выздороветь, как лучше хотела... А бутылку потом вымою и сдам... — забормотала я сквозь слезы и выскочила из хаты.

«Не поймешь ее. Пожалела копейки для моего здоровья. Сама давно могла бы купить лекарство, чтобы голова у меня на уроках не кружилась, чтобы я лучше работала, и не пришлось бы мне каждый день пол ножом драить перед кроватью... Неужели я не заслужила денег на эту несчастную бутылку? Что еще надо, чтобы из-за всякой мелочи на меня не кричали?

Выплакалась и ушла за огород рвать траву корове. Что угодно согласна на улице делать, только бы реже видеть их! Еще не выдохлась обида, а я уже трезво рассуждала: «Может, она кричит на меня из-за отца? Заискивает перед ним? А может, я и ее раздражаю?»

СЕНО

В этом году участок сена нам выделили за двадцать километров от села. Далеко. Приехали ни свет ни заря, когда растения только начинали менять ночную серую окраску на утреннюю зеленую и птицы осторожно пробовали голоса, разгоняя уцелевшие звуки ночи, когда еще не обозначились дома ближайшей деревни.

Трава на пайке оказалась удивительно нежной, без бурьяна. Луг у реки ровный. Косить — одно удовольствие. Воздух утром был сухой, ароматный, легкий. Освежающая зелень приятна глазам. А когда полуденный раскаленный зной будет немилосердно обливать горячим светом луг, на время обеда прохлада тенистого леса к нашим услугам. Прелесть!