Пока идем по селу, со всех ближайших улиц к нам сбегается детвора. Я уже всех знаю. Горластые ребята — с улицы Гвардейской. У них своя компания, свои законы, но, когда мы вместе, различий не делается. А не очень веселые — с Барановки, что за кладбищем. У них даже шутки и байки все про мертвецов да чудищ ночных. Видно, сказывается место проживания. На юмористические истории у нас только Владька с Нижней улицы способен. Он поистине неистощим и кого угодно до коликов в животе доведет. И малыши говорят между собой не просто так, а все с прибаутками, считалками и стишками. Когда хвалятся друг перед другом кусками хлеба с «присыпками», то сразу видны их характеры:

— Сорок один — ем один, — кричит Санька.

— Сорок восемь — пополам просим, — пристает Олежка к Наде.

— Давай посчитаемся. Если мне выпадет водить, ты отдаешь половину своего угощения, — предлагает он.

— Спорим, ну, спорим?! — азартно кричит Гриша с Гиганта.

Проигрывает, а все равно спорит. Заводной! Слышу, кто-то запел:

Карандаш, карандаш,

Когда деньги отдашь?

Когда пузо продам,

Когда деньги отдам».

Девочки, те, что постарше меня, шушукаются, лукаво поглядывая в сторону мальчишек, идущих в парк. Их еще не пускают на танцы, но они уже знают всех старшеклассников. Эти девочки еще принадлежат нашей компании, но у них уже появились свои секреты. Но никто не обижается и в их дела не лезет. Но если у кого-нибудь из младших ребят тормоза не работают, эти девочки растащат и драчунов, и спорщиков, да еще подзатыльников надают за непослушание.

Счастливое время! Мы деремся на шпагах из орешника, разворачиваем грандиозные сражения, изобретаем новые игры. Ребята научили меня ходить на ходулях. Еще катаемся по холмам, валяемся на траве, визжим до потери пульса. Никто нас не ругает, не контролирует. И если по какой-то причине меня не пускают к друзьям, я воспринимаю это как трагедию. День прожит зря, ну, по крайней мере, не на полную катушку!

Здесь забываются обиды. Здесь рождается радость.

А еще мне нравятся «бесиловки» и соревнования. Вчера выясняли, кого лучше корова слушается. Первое задание было: держась за оба рога, заставить корову свернуть в нужную сторону. Рисковое занятие, поэтому Сережке Крикуну мы не позволили участвовать. Очень норовистая у него скотина. Прямо как бык по характеру. И круп мощнейший.

А мне повезло. Женька у нас скромная, безобидная. И зачем ей рога, если она ими никогда не пользуется? Для моих развлечений?! Ростом я удалась, но худоба! Даже бараньего веса не набираю. Поэтому прежде всего нашла надежную опору для ног, а потом уж мертвой хваткой вцепилась в рога. Женька поупрямилась немного и сдалась на милость победителя. Я в самый короткий срок уложилась. Быстрей всех «обломала» буренушку.

А вот гонки с препятствием прошли для меня неудачно. В высоту беру сто тридцать сантиметров, а через канаву шириной в четыре метра перепрыгнуть не сумела. И пока выбиралась, Женька нырнула под загородку из тонких жердей и помчалась к свекольному полю. Я поняла, что без веревки ее оттуда не выволоку. Конечно, я набрала очков на том, что, засунув руки в карманы шаровар, свистом, без хворостины довела свою подопечную до дома. Для меня такой «финт» не составил труда. Корова сама торопилась в хлев, где ее ждал мешок с листьями подсолнечника и повиликой. От меня требовалось лишь с шиком пройтись по улице. Но Ленчик все равно вышел на первое место, потому что на самом деле выдрессировал свою Зорьку по всем статьям. Его, давясь хохотом, подбрасывали вверх до тех пор, пока он не взмолился.

Потом соревновались, кто дольше на перекладине покачается. Захотела в этих соревнованиях поучаствовать Надя из Липецка. Она залезла на дерево, по веревке удачно спустилась на перекладину, но только начала раскачиваться, как сорвалась и упала спиной на утрамбованную площадку. Оказывается, она впервые каталась на таком снаряде. Вмиг собралась вся компания. Сочувствуют, встать помогают. Осматривают ушибы. Новенькая кривится от боли.

— Если очень больно, поплачь, — советуют девочки.

— Молодец, смелая, — с уважением говорят о ней ребята.

Надя полежала немного и опять побежала играть с нами. Обошлось. На вид тихая девочка, а какая смелая! Вчера ребята с трехметрового деревянного моста ныряли в реку и Надя с ними. А когда на железный мост пошли вечером, она единственная из девчонок с высоты пять метров прыгнула. Вот тебе и городская!

А сегодня мы с Колей до обеда перетаскали машину торфа в сарай и разгрузили две повозки песка. Потом он побежал к Ленчику, а я села масло взбивать. Дело несложное, но у мальчишек терпения на такую работу не хватает. Полдня трясу. С перерывами конечно. Сижу и думаю про всякое: «Приятно, когда, наконец, увидишь маленький кусочек масла, который растет до тех пор, пока в бутыли вместо сметаны остается бледно-зеленоватая жидкость — пахта (обрат). Тогда аккуратно вытряхиваю кусок масла в миску с холодной водой, формирую желтый пахучий шар и отношу его в погреб... Жаль, масло едим редко. Зато молоко для меня — первейшая еда. Побудит бабуся в пять утра, я выпью пол-литра и опять сплю. А утром спрашиваю:

— Бабушка, не забыли меня молоком попоить?

— Что ты, детка, как же я могу позабыть? Ты после него так крепко спишь.

А пахта в окрошке хороша. Полезная штука! На нашей улице семья Маловых живет. У них десять детей. Когда не было пахты, они пухли с голоду. Спасибо директору завода — уважил просьбу моего отца.

А как я сметану люблю! Когда гляжу на нее, скулы сводит и слюну еле успеваю сглатывать. Как-то вечером Коля залез ко мне под одеяло. Знать, секрет какой-то принес.