На реке тяжелые свинцовые волны, напирая друг на друга, упрямо несутся к берегу. Мутные валы ходят по поверхности реки. Белые барашки на их гребнях то появляются, то пропадают, точно лунный свет скользит по воде, а потом тонет в серой пучине. Река теперь показалась мне более многоводной, быстрой, неприветливой и опасной.

Одна туча не выдержала своей тяжелой ноши и осыпала меня мелкими брызгами. Они привели меня в чувство, и я помчалась к вожатой. И вовремя. Зинаида Васильевна торопливо сзывала ребят, чтобы поскорее отвести всех в сарай, что стоял в метрах ста от нашей стоянки. По приказу мы дружно сорвались с места и с радостными криками помчались в укрытие. Нас словно сдуло с пляжа. Порывы ветра хлестали редким дождем, шумели деревья. Вскочили в убежище. Оно оказалось брошенным, поросшим бурьяном коровником. Сухих углов хватило всем. Пока мы растирали мокрые лица и покрасневшие от холода руки, восторженно делясь впечатлениями от пробежки, дождь пронесся седой полосой вдоль побережья реки и скрылся за лесом.

Сразу посветлело. Угомонился ветер. Опять заметались хлопотливые стрижи. И снова засиял хрустальный день!

— Зинаида Васильевна, мне один рыбак сказал, что ласточки и стрижи не могут есть сидя и питаются только во время полета. Как же тогда Дюймовочка могла спасти больную ласточку? — спросил Володя.

— Ошибся рыбак. Ласточки сидят в гнезде, когда кормят своих деток. У твоего знакомого создалось такое мнение потому, что они не подбирают еду с земли, а питаются тем, что летает, насекомыми.

— Летая, едят летающих, — весело уточнил Вова.

Ребята оценили фразу товарища и дружно, одобрительно рассмеялись. Зинаида Васильевна заторопила нас, чтобы до темноты успеть попасть в деревню, и расположиться на ночлег в здании школы. Сначала мы шли бодро, вспоминали веселые и страшные истории, потом притомились и умолкли. Я увидела, как Верочка догнала вожатую и, покрасневшая, запыхавшаяся, стала объяснять, что очень устала. Но вожатая строго произнесла: «Нытики в походы не ходят». По лицу подружки я видела, что не знакомо ей слово «нытик». Не поняла она, чем недовольна Зинаида Васильевна. Совсем обессилела Вера, плетется позади всех. Тогда вожатая остановилась, подала ей палку и сказала совсем другим примирительным тоном:

— Опирайся на нее. Видишь, она впереди тебя идет, а ты за ней. О ногах и усталости не думай.

Вера послушалась, ей стало легче, и она догнала своих ребят. А в компании идти всегда веселей.

На ночь расположились в спортзале. Спали на сене. А утром хозяйки из соседних домов принесли нам три огромных чугуна борща. После прохладной ночи мы с удовольствием хлебали его из кружек, под оживленный галдеж ворон и галок. Потом женщины напоили нас парным молоком и еще дали с собой полное ведро. Зинаида Васильевна отмахивалась:

— Спасибо, как я понесу ведро до следующей деревни?

Но женщины были неумолимы:

— Донесешь. Детей в обед напоишь. Ведро наш колхоз вашей школе дарит.

Добрались до леса, изрытого рвами и ямами.

— Зачем здесь траншеи? — спросила я.

— Здесь линия фронта проходила. Слышала о Курской дуге?

— Так ведь до города сто двадцать километров!

— Линия фронта — не черта. Она охватывала несколько областей, — объяснила вожатая.

Ребята тут же устроили «сражение», но никто не хотел быть немцем, поэтому «войну» превратили в знакомую всем игру «казаки и разбойники». Зинаида Васильевна с трудом собрала «отряд» и повела «в разведку», на поиски неизвестного объекта — села Ольговки. Пришли вовремя. Еще хозяйки не встретили стадо с луга, а мы уже развели костер и приготовились печь картошку. Пока вожатая заботилась о втором ночлеге и договаривалась с председателем колхоза о грузовике, мы расстелили одежду и отдыхали на холме. Со всего села сбежались местные ребята. Они принесли с собой угощение. Пир длился дотемна. Мы перепели все песни, что знали, а потом Галинка, любительница частушек, попыталась перепеть здешних девочек, но не получилось. «Они массовостью взяли», — успокаивала Галю вожатая.

А наутро веселый молодой шофер «погрузил» нас в кузов машины и отвез назад, прямо к порогу нашей школы.

Дома бабушка встречала меня так, будто я месяц отсутствовала.

ОКТЯБРЯТА

На тридцатое апреля назначен прием в октябрята. Мы очень старались заслужить первое в жизни серьезное звание. На классных собраниях Ирина Федоровна спрашивала нас:

— Что сейчас самое главное для вас?

— Хорошо учиться, — дружно отвечали мы.

— Каким должен быть октябренок?

— Честным, послушным, добрым, трудолюбивым.

— У меня не получается на «четыре» учиться, — хныкал Витя Иванов.

— Сколько строчек буквы «Е» ты вчера написал в прописях?

— Две.

— А Лена — пятнадцать, поэтому у нее пятерка, — объясняла учительница.

— А я маме соврал. Меня не примут? — опустив голову, спрашивал Володя. — Мама мне верит. Она сказала, что я себя сам наказал, когда переписывал сектантские письма.

— Вижу, ты уже понял свою ошибку. Все у тебя будет хорошо, — улыбалась Ирина Федоровна.

— Я не могу задачки решать, — переживал Коля, — пока читаю вторую строчку, первую уже забываю.

— Читаешь медленно. Читай стихи, там строчки короткие. Мне помогает, — советовала ему Галя.

— Не девчонка, чтобы стихами заниматься, — возражал Коля.

— Может, ты и танцевать не хочешь учиться? — удивлялась Ирина Федоровна.

— Не дурак скакать с девчонками! — громко и сердито оповестил класс Коля.

— Ты считаешь, что если учителя и наш директор хорошо танцуют, то они...